Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

— Вы когда-нибудь бывали в ведьмином доме после ее смерти? — спросил Захар и пристально посмотрел на нее.

— Нет, не доводилось.

— Так вот, как только она умирает, так мгновенно все продукты портятся.

— Как же вы там сегодня ночевали? — удивилась Люба.

— А я ночевал в доме, где поминки проводили. Баба Надя разрешила. Я и сегодня там планирую остаться, - ответил он.

— В город когда собираетесь?

— В ближайшие дни.

— Обратно не планируете возвращаться? - поинтересовалась Люба.

— Не могу сказать, хоть я сегодня ночью спал как младенец. Я уже несколько месяцев не могу нормально выспаться, - вздохнул он.

— Что у вас за болезнь?

— А вы откуда знаете? — спросил Захар.

— Помощники нашептали.

— Рак легких. Врачи дают полгода.

— Операция? — спросила Люба.

— Не помогла.

— Как же вы решились с такой болячкой к нам приехать? - удивилась Люба.

— А я же ничего не теряю. Я не работаю, лежать не могу, задыхаюсь. Сел в машину — да поехал. Наверно, завтра сгоняю в город, приведу все свои дела в порядок и вернусь в деревню. Буду тут последние деньки доживать. Тем более мне здесь действительно стало полегче. Я вот иду с вами по морозу и даже не кашлянул, не задохнулся, и слабости нет. Для меня это чудо.

— Наверно, это чудо, — согласилась с ним Люба.

Он проводил ее до дома, попрощался, развернулся и потопал в обратную сторону. Потом остановился и обернулся.

— Люба, если вам что-то нужно купить в городе, то скажите. Я вам всё привезу.

— Ничего, хотя памперсы нужны.

— Ладно, я к вам завтра заскочу, вы мне скажете, какие и сколько, - кивнул он.

— Хорошо, — кивнула она.

Захар помахал ей рукой и потопал по тропинке.

Люба вошла в дом.

— Смотри какой, мягко стелет, да жестко будет спать, — проворчал Афоня, слезая с подоконника.

— Ладно тебе ворчать. Он никого не знает тут, а жить-то хочется.

— Угу, всякой твари хочется жить, — сказал он и шмыгнул куда-то за печку.

— Вот ворчун, — хмыкнула Люба.

Она убрала продукты в холодильник и пошла в комнату к бабушке.

Глава 21 Не нужно давить

Только к вечеру баба Надя немного оклемалась. Она встала с кровати и пошла на кухню проверять свои владения.

— Любашка, корову доила? — спросила она.

— Угу, вон еще ведро с молоком стоит. Не знаю, что с ним делать.

— Налей мне кружечку. А с молока можно и сыра наварить. У меня каких только заквасок нет, люблю я это дело. Сядешь вечерком, намажешь свежий хлебушка маслицем, сверху кусочек сыра пряного, и сидишь передачи всякие интересные по телевизору смотришь да чаёк с медом попиваешь, - мечтательно улыбнулась баба Надя.

— Какая красота, — улыбнулась Люба.

— А в курятник заходила?

— Угу, на меня там охоту петух устроил, — кивнула внучка.

— Ага, он у нас такой задира, — покачала головой баба Надя.

Она уселась за стол, отрезала кусок хлеба и стала его макать в молоко.

— Хорошо, — прикрыла бабушка глаза. — Устала поди?

— Нет, — мотнула головой Люба. — Как-то все идет своим чередом, то одно, то другое. Жутко, конечно, было, когда покойницы ожили да бесня приходила. В остальном же мне всё нравится.

— Ну и оставайся, по весне тебе дом отдельный выделю, нечего со старухой жить под одной крышей. Будет у тебя свое хозяйство.

— Да мне как-то не в тягость с вами жить, может, я вам надоела.

— Ты мне не надоела, а я вот старая, а мы все с возрастом начинаем потихоньку с молодежи силы тянуть, — сказала баба Надя. — К тому же в своем доме хозяйкой быть интересней.

Люба вспомнила про свою комнату в общежитии и нахмурилась.

— Ты чего насупилась? — спросила ее бабушка. — Или не по шерсти тебе что-то сказала?

— У нас с Егором комната была в общаге. Я же вроде про нее рассказывала, и вот нас с Верочкой свекровь выгнала. Про жилье наше единственное вспомнила.

— Потом с ней разберешься, как время придет, — кивнула баба Надя. — Чего там Захар рассказывал?

— Говорил про болезнь свою и что он все дела в городе сделает и вернется сюда доживать. Еще спрашивал, что мне привезти.

— Ой, хорошо, что спрашивал, — обрадовалась баба Надя. — Я сейчас ему список напишу, а то Мельник в прошлый раз удрал в город и заказ никому не собрал. Всё позабыл с рождением внука. А у нас с тобой порошок стиральный заканчивается и мыла осталось всего два куска.

— А вы не боитесь, что он там может чего на это всё навешать, как Макаровна? - спросила Люба.

— А вот мы его и проверим, — хмыкнула баба Надя. — Нормальный он или гнилой. Снять для меня всё это не проблема, и мне хорошо — человек нужные вещи мне привезет, и его заодно проверим. Что у него хоть за болячка?

— Рак легких, врачи сказали, что ему полгода осталось.

— А выглядит вполне себе ничего. Нет, по приезде он, конечно, как-то не очень был, а сегодня утром даже огурцом, - сказала баба Надя..

- Может, выспался, — пожала плечами Люба.

— А может, ему по нутру наша местность. Город его душит, дышать ему нечем, вот и вылез рак легких. А у нас ему резко хорошо стало.

— Ничего не могу сказать, всё может быть.

— Ты с ним только не ссорься. Это хорошо, что ты нашла с ним общий язык. Лучше жить в мире, чем в злобе.

— А если он такой же, как Макаровна?

— Поживем — увидим, - сказал баба Надя и ушла к себе в комнату.

Рано утром в окошко постучал Захар. Ему открыла Люба.

— Доброе утро. Список написали? — спросил он.

— Доброе утро, — она ему кивнула. — Да, вот бабушка написала всё.

Люба протянула ему листок и деньги.

— Ой, наличка, — замахал он руками. — Может, я всё куплю, а вы мне потом на карту переведете?

— У меня на карточке особо и денег нет, — пожала плечами Люба.

— Так я положу