Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

придет. Вы сегодня ночуете у нас, а завтра к ним поедете. Васька на вахту опять уехал. Когда уж он себе на квартиру накопит или на жилье какое, — вздохнула Оксана, — хоть комната освободится. Ты сможешь у бабушки с дедушкой жить тогда. Они не против.

— Мама, придешь домой с работы, и тогда поговорим, — сказала Люба.

— Да-да, я просто позвонила узнать, все ли у вас хорошо.

— Все отлично.

— Там борщ в холодильнике, ешьте. Павлик придет со школы, накорми его, - давала указания мама.

— Хорошо, — кивнула Люба.

После разговора с матерью она позвонила в контору нотариуса и договорилась о времени приема. Назначили ей только через пару дней, как раз она успеет сделать копию свидетельства о смерти.

Вечером все собрались за столом, приехали бабушка с дедушкой. Все расспрашивали, как Любе живется в деревне, как к ней относятся, познакомилась ли она там с соседями, может с кем подружилась.

— Да, все замечательно, — ответила она, — никто меня не обижает, всё нормально.

Она рассказала про роды, про корову, про нового соседа, про бабушкину болезнь. Естественно, про всякую чертовщину рассказывать Люба не стала, всё равно не поверят, так еще решат, что она там с ума сошла. Да и как-то язык не поворачивался такими вещами делиться.

— Любашка, у нас Васька уехал на полтора месяца на свою вахту. Так что комната опять свободна. Поживешь это время с нами, а потом уже решим, что дальше делать, — сказала бабушка.

— Бабуль, да я тут к нотариусу схожу, Верочке новые вещи прикуплю, соберу кое-какую одежду и обратно поеду. Там никто не гонит нас, можно спокойно жить и не думать, что я вещи куда-то не туда положила или дочка что-то чужое взяла. Баба Надя обещала весной мне домик выделить. Так что всё у меня хорошо, я просто к вам в гости приехала, соскучилась по вам.

Все за столом с облегчением вздохнули. Все же у родных болела душа за Любу, и они старались ее куда-нибудь пристроить.

— А что за домик? И как ты там одна жить будешь? - с беспокойством спросила мама.

— Не знаю, мы еще не ходили, не смотрели, — пожала она плечами. — Да и как-то я не спрашивала. Может, такой, как у бабушки, а может, и меньше. Нам с Верочкой и однокомнатного пока хватит. Всё больше, чем ничего. Огород посажу, кур заведу, может, еще какую птичку, вот козу надо бы купить для молока. Так что всё нормально.

— Ты прямо похорошела за этот месяц, уже не плачешь? — спросила бабушка.

— А чего плакать? Егорушку это уже не вернет, надо дальше жить. Я, конечно, по нему скучаю сильно, и душа болит, но ничего уже не сделаешь.

— Ну и правильно.

Проговорили почти до самой ночи. Любе с Верочкой постелили на полу в комнате мальчишек. Они долго не могли уснуть. Малышка что-то себе ворчала под нос, а у Любы в голове вертелись всякие разные мысли. Она думала, что у бабы Нади в деревне так легко дышится и засыпается быстро. К тому же сверху, снизу и сбоку она слышала соседей, которые жили своей жизнью. Постепенно Люба провалилась в сон. Снились ей деревенские покойницы-старухи, которые требовали от нее, чтобы она в городе оставалась и не смела возвращаться в деревню.

— Без тебя лучше будет, — шипели они на нее своими беззубыми ртами.

— Фу ты, чертовщина какая-то, — вскочила она.

Тут же прозвенел будильник, и мальчишек стали собирать в школу и детский сад.

— Не выспалась? — виновато спросила ее мама. — Ну вот так у нас, шумно. Еще и соседи полночи фестивалили. Мы уже привыкли, а ты, наверно, отвыкла от такого.

— Ну да, в деревне по ночам все спят, только упыри шастают, — усмехнулась Люба.

— Вот ты юмористка, тут так же, кто только по ночам не бродит: и упыри, и зомби, и оборотни, и всякие алконавты, — улыбнулась мама.

Все разошлись из квартиры, и Люба с Верочкой остались вдвоем. Люба достала кое-какие свои вещи, забрала пакет с детской одеждой, который ей приготовила мама. Она некоторые хорошие вещички, которые остались от мальчишек, оставила, вот они и пригодились для Верочки.

К полудню она вызвала такси и отправилась к дедушке с бабушкой. Там ее приняли с радостью, только попросили в комнате дяди Васи ничего не трогать, не переставлять, не ломать и не отрывать. Люба клятвенно пообещала, что ничего такого делать не собирается и будет присматривать за Верочкой. Она оставила бабушке дочку и отправилась в ЗАГС за копией свидетельства о смерти. Визит в госучреждение прошел как по маслу. Она быстро получила необходимый документ.

По дороге заскочила в пару магазинов, купила дочери кое-какую одежду и обувку. Зашла в торговый центр и взяла все необходимое по списку, которое дали ей односельчане. Народ много не заказывал, там были в основном всякая канцелярия, шоколад да лекарства. Все понимали, что Люба всё это будет нести на себе. Но всё же получился небольшой, но увесистый пакет.

Она вернулась домой только к ужину. С Верочкой нянчились дедушка с бабушкой. Малышка была довольна такому вниманию.

— Любашка, может, ты с подружками встретиться хочешь? — спросила бабушка. — Сходи, а мы с внучкой посидим. Нам не сложно, мы не устали. Она такая у тебя потешная.

— Нет, бабуля, не хочется, — помотала головой Люба. — Будний день же, все работают, да и вообще, я по вам соскучилась.

Ей не хотелось ни с кем общаться, не хотелось отвечать на неудобные и сложные вопросы. Еще болела рана после гибели Егора. Люба прекрасно знала, что от этих разговоров не уйти, если встретится с кем-нибудь из приятельниц и школьных подруг.

Перед сном такая тоска ее обуяла, так ей захотелось вернуться назад в деревню. Рядом еще Верочка начала хныкать, вспоминая Афоню и бабу Надю.

— Ничего, дружочек, вот завтра я к нотариусу схожу, и мы с тобой поедем домой, — успокаивала она дочку.

Люба поняла, что ей плохо, скучно и тоскливо в городе. Душа просилась обратно в деревню.

Глава 25 Тяжелый день

У нотариуса пришлось немного посидеть, хоть и назначено Любе было на определенное время. Из кабинета вышла секретарь и забрала у нее все документы, сказала, что ее вызовут. Она