Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

— Помощь никакая не нужна? — спросил Анатолий Сергеевич.

— Если только завтра утром отвезти на вокзал, — пожала плечами Люба.

— Я отвезу, — кивнул он с готовностью. — У вас же ребенок маленький, да? Мальчик? Сколько ему?

— Девочка, год и один месяц, — ответила она.

Люба всё ждала, когда же ей отдадут деньги.

— А Егор где похоронен? — спросил он.

— На новом кладбище.

— Может, памятник новый нужен?

— Так его недавно похоронили, и зима еще, какой памятник? — удивилась Люба. — Если вас уж так гложет его смерть, то закажите молебен в церкви и свечки поставьте, ну и компенсацию вы мне обещали.

Ей не нравился весь этот разговор, да и мужчина с лихорадочными глазами ее пугал.

— Да-да, сейчас, конечно, я отдам вам деньги.

Анатолий достал из ящика пухлый конверт и пододвинул его к Любе.

— Вот возьмите, там зарплата за последний месяц, отпускные и оклад за полгода, — сказал он. — Во сколько завтра за вами заехать?

— Электричка в семь отправляется, наверно, где-то в шесть пятнадцать, — пожала она плечами. — Хотя, наверно, не надо, мы на такси доедем. Что вас беспокоить.

— Мне не сложно, — он облизал пересохшие губы, налил себе в стакан воды и выпил залпом.

— Ладно, я пойду, — вскочила со своего места Люба.

— Я завтра утром позвоню вам, — сказал он.

— Да-да, до завтра, — закивала она. — Всего доброго, благодарю вас за компенсацию.

— Что вы, это же мой долг, — кинулся он к двери и резко распахнул ее перед Любой. — До свидания!

— До свидания!

Люба выскочила, как ужаленная из кабинета. Она быстро побежала к выходу, на ходу попрощавшись с администраторшей.

— Больной какой-то, — прошептала она себе под нос. — Может, чего употребляет или с похмелья.

На телефон Любе пришло сообщение от Захара с названием колбасы и адресом фирменного магазина, и, конечно, он поинтересовался, получила ли она компенсацию.

— Всё получила, благодарю, — ответила она. — Директор какой-то странный.

— Всё нормально, так надо, — прислал ответ Захар.

Люба доехала до магазина, сильно удивилась, сколько стоит такая колбаска, но решила не жадничать, взяла две палочки и кусочек вяленого мяса. Купила еще для своих всяких гостинцев, хотелось ей немного побаловать старичков, да и про бабу Надю не забыла.

— Ничего, там же компенсацию заплатили, на всё хватит, — успокаивала она себя. — Да и в деревне так деньги не тратятся.

Она еще не знала, сколько лежит в конверте, но по ее предварительным подсчетам там должно было быть не меньше двухсот пятидесяти тысяч рублей. Небольшие, конечно, деньги за смерть любимого мужа, но это было лучше, чем ничего, Егорушку всё равно уже не вернешь, а жить как-то надо. Люба решила, что эти деньги пока положит на депозит, а потом, когда понадобится, снимет. Подумала про «новый» дом от бабы Нади. В принципе пока Верочка маленькая, можно жить в деревне.

Так со своими мыслями и дошла до дома. Бабушка с дедушкой встретили ее около порога и сразу поинтересовались, сколько ей заплатили.

— Пока не знаю, — ответила она, — конверт отдали и всё, я туда не заглядывала. Директор там какой-то странный, выпить мне предлагал.

— Ну, может, он с такими вещами первый раз сталкивается и не знает, как себя вести, — сказала бабушка.

Люба выложила на стол деликатесы, а пакет для Захара и бабы Нади убрала в холодильник.

— Ты чего такого накупила? — стали ругаться на нее старики. — Это же всё дорого стоит.

— Раз в году можно себе позволить, — сказала Люба.

— Иди смотри, сколько тебе денег дали, а мы пока на стол накроем. Вот бездумно тратишь деньги: вчера торт, сегодня вот это, — ворчала бабушка.

— Это для вас гостинцы.

— Ты и так нам гостинцев навезла из деревни, месяц есть будем, а тут еще это покупаешь. Лучше бы ребенку костюмчик какой купила или погремушку, или себе колготки с помадкой.

— Всё, что нужно, я уже купила, — отмахнулась она от бабушки.

Она ушла в комнату посмотреть, сколько денег находится в конверте. Там оказалось четыреста восемьдесят три тысячи двести рублей. Люба решила, что после обеда сходит в банк и положит их на счет, не хотелось с такой наличностью ехать в деревню.

— Люба, оставайся в городе с нами, — предложила бабушка, — вон Верочка как хорошо себя ведет. Устроишься куда-нибудь на полставки, а мы за ней присмотрим. Потом вон ипотеку возьмешь на студию или однушку. Денег на первоначальный взнос у тебя уже есть. Ну чего там в деревне делать бабе молодой? Егорушку уже не вернуть, надо бы о себе подумать, о полной семье. Мужиков там поди и нет, одни старики остались.

— Бабуля, рано пока думать о парнях, времени прошло еще ничего, я даже не представляю никого рядом с собой, — покачала Люба головой.

— Ну чего ты, старая, к девке в душу лезешь, — сердито сказал дед, — всему свое время. Есть возможность в декрете сидеть, пусть сидит, успеет наработается, да и в кабалу с ипотекой успеет влезть. Не слушай ее, Любаша, поступай так, как тебе сердце велит.

— Ну да, не успеешь оглянуться, а время уже упущено и полжизни прошло, — нахмурилась бабушка.

— Ничего не упущено, — помотал он головой, — было бы желание.

— Ой, не хочу я больше с тобой спорить, старый пень. Любашка, скажи, а откуда у бабы Нади еще один дом? — спросила бабуля.

— Купила. Кто-то из соседей умер, и она у родственников взяла по дешевке.

— А, ну это правильно, если дешево, то чего не взять, особенно если это хороший дом, — кивнул дед, — ты не отказывайся от него, мы летом к тебе в гости приедем.

— А как же, приедет он, бросит свою дачу и поедет к черту на кулички, — хмыкнула бабушка.

— Так а чего внучку с правнучкой не проведать-то? Можно и к черту на кулички сгонять, — важно ответил он, — к тому же свой угол никогда не помешает.

После обеда Люба сбегала в ближайший банк и положила на счет деньги под проценты, оставив себе немного наличности. Она