Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

— Конечно.

Люба рассказала бабушке про помощь Захара с директором строительной фирмы.

— А вот и правильно, так ему и надо. По его недосмотру человек погиб, а второй инвалидом остался, а он еще и денежки зажал. Пусть подольше его бес помучает, чтобы прочувствовал всё и надолго запомнил, — покачала головой баба Надя.

Любовь пожаловалась на золовку и на свекровь и поведала о том, что Славка стал Егора машину разбирать.

— Не переживай, всё им еще отрыгнется. А ежели они от наследства не откажутся, то считай, что ты от них откупилась, дабы их в своей жизни больше не видеть. А тебе прибавится в несколько десятков раз.

— Да я уже как-то приняла тот факт, что комнаты у меня больше нет, — вздохнула Люба.

— Комнаты нет, а вот дом будет. Пусть и в нашей деревне, но зато свое. Я точно тебя никуда не выгоню, как только выберешь себе подходящий, так сразу поедем и всё оформим, чтобы всё по закону было.

— Я не против, — кивнула Люба.

— Ладно, моя хорошая, отдыхай с дороги.

Баба Надя забрала пакет со своим заказом и ушла к себе в комнату. Верочка сидела на ковре и играла с Афоней. Люба открыла сумку и стала раскладывать вещи в шкафу. Дома было тихо и спокойно.

Глава 29 Обновки

Люба вытащила из вещей симпатичный мальчиковый костюмчик темно-коричневого цвета. Она покрутила его в руках и позвала Афоню.

— Чего тебе? — нахмурился он, заходя в комнату. — Мы с Верочкой в ладушки играем, а ты нам помешала.

— Вот, примерь, — сказала она, протягивая одежку.

— Это мне? — он с недоверием посмотрел на Любу.

— Тебе, — кивнула она.

— Точно? Потом не отберешь? Он же хороший, флисовый, для Верочки подойдет. Не жалко? - спросил Афоня.

— Нет. Примерь.

Люба, когда вещи забирала, то вспомнила про то, что рассказывала Аглая про одежку, которую они перешивают после покойников. Припомнились ей и латанные-перелатанные Афонины штаны. Вот она и выбрала подходящий по размеру костюм из одежды братьев и взяла для домового.

Афоня не торопился его примерять, все трогал да поглаживал, да дивился ткани и ровной строчке.

— Ну что ты смотришь? Бери, пока не передумала. И вот это еще.

Она протянула ему клетчатую рубашку.

— Ах, какая красота, — стал он приплясывать рядом с ней.

Домовой схватил одежку и исчез. Через несколько минут появился рядом с ней. Он задрал голову и прошелся по комнате туда-сюда этаким франтом. Затем несколько раз присел и встал, а потом принялся отплясывать, горланя во все горло смешные частушки:

— Почему бы не сплясать? Почему не топнуть? Неужели в вашем доме Перерубы лопнуть?

На полу сидела Верочка, смеялась и хлопала в ладошки. Из своей комнаты на шум выскочила баба Надя.

- Это чего это вы тут шумите? — спросила она.

Но, увидав Афоню в новом прикиде, тоже стала улыбаться и хлопать в ладоши.

— Серебряночку плясать Нужно соображение Сначала дроби, дроби, дроби А потом кружение, — отплясывал он.

Баба Надя еще немного постояла, посмотрела бесплатный концерт, а затем скрылась у себя в комнате. Вышла через пару минут с цветастыми носками в руках.

— Держи, — протянула она Афоне носки.

Он остановился и с удивлением посмотрел на носки.

— Это мне?

— Тебе, тебе, — кивнула она.

— Вот же красота, — ахнул он, — Я теперь завидный жених. Как по речке по реке

Плывет корова в пиджаке, Подпоясана ремнем. Ух, сегодня мы гульнем.

Снова принялся он отплясывать.

— Ну буде тебе, — улыбнулась баба Надя, — А то пол мне провалишь со своей радости.

Он перекувыркнулся через голову, схватил носки и исчез.

— Ты скотнице что-нибудь привезла? — спросила баба Надя у Любы.

— И ей привезла.

— Вот и хорошо, а то же обидку на нас будет держать, если узнает, что у Афони обновки, а у нее ничего нет.

Люба достала яркое бирюзовое платье грубой вязки.

— Ты где такое откопала? — удивилась баба Надя.

— Это мне золовка как-то отдала, когда Верочка родилась. Она мне два мешка разного барахла привезла. Я всё перебрала, что выкинула, что для дома пригодилось для дочки, а вот с такими вещами я не знала, что делать. Вроде платье новое, а носить его невозможно. Ребенок сразу в нем спарится, а гулять в таком неудобно. Как в прошлый раз с Аглаей разговаривала, так и подумала про это платье, что оно отлично для нее подойдет.

— Ну да, в самый раз, и теплое, и яркое, — кивнула бабушка.

— Пойду ей отнесу, — сказала Люба.

— Погодь.

Баба Надя вынесла из своей комнаты такие же ядреного цвета носки и цветастую косынку.

— На, передай ей от меня, — протянула она вещи Любе.

— Хорошо.

Любаша с удивлением посмотрела на носочки.

— Хочешь, и тебе такие носки подарю? У меня полный ящик такого добра. Это у нас как-то ездил один товарищ, вещи привозил и всякое такое на продажу. Я его попросила, чтобы он мне носочки привез х/б. Он свое слово сдержал, припер мне вот это чудо-юдо, носки с разными мультяшками. Я даже брать их не хотела, но деньги уплачены, возвращать мои рублики он не захотел. Пришлось забирать. Я их ношу, конечно, потихоньку, в галоши-то пойдет, никто не видит, только в гости в таких не выйдешь.

— А этот торгаш к вам часто приезжает? — спросила Люба.

— Неа, с того раза больше к нам и носа не казал. Поговаривают, что у него что-то там с товаром приключилось, машина сломалась, да жена сбежала, прихватив все сбережения.

— Вот тебе и носочки, — задумчиво сказала Люба.

— Я тогда на него обиделась сильно. Он мне сказал: носи, бабка, и не выеживайся, чистая синтетика, им сносу нет, в них тебя еще и похоронят. Да так мерзко заржал. Неприятный тип. Я его попросила к нам больше не ездить, а он ответил, что старую каргу и спрашивать не будет, - усмехнулась баба Надя.

— Ну вот и не ездит же теперь, — улыбнулась Люба.

Она сунула в карман старого пуховика горсть карамелек, засунула за пазуху одежку для скотницы, взяла пустое