Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

ведро и ведро с водой и отправилась в коровник. На пеньке сидела Аглая и грызла цветок подсолнуха, не выковыривала из него семечки, а натурально в него вгрызалась и остервенело жевала.

— Приехала, да? - спросила Аглая с обидой.

— Приехала, — кивнула Люба.

— В городе своем не стала оставаться, да?

— Не стала. Я тебе гостинца принесла.

— Афоне новую одежу, а мне кусок хлеба? — продолжала смотреть в угол Аглая и сердито дербанить подсолнух.

— Не кусок хлеба, а карамельки.

Люба выгребла из кармана конфетки и положила на соседний чурбачок.

— Жизнь мою горькую решила подсластить? — хмыкнула Аглая.

— Почему же у тебя жизнь горькая? - удивленно спросила Люба.

— А вот так, кому-то обновки, а мне карамельки жесткие.

— Они не жесткие, а свежие. А еще я тебе вот что принесла.

Люба вытащила из-за пазухи сверток с одеждой.

— На, возьми, а то тут грязно, запачкается еще.

Аглая кинула свой цветок куда-то в угол и спрыгнула с пенька.

— Что это? — ее глазки загорелись.

Она вытерла ручки об свою юбку и протянула их к свертку. Затем одернула и кинулась к ведру с водой.

— Прости, буренка, но мне вода сейчас нужнее, — сказала скотница.

Она побултыхала руки в воде и тщательно вытерла об подол. Затем приняла сверток и стала аккуратно его разворачивать.

— Смотри, не урони, — предупредила Люба. - А то потом не отстираешь.

— Ох ты. Это мне? — Аглая вертела в руках платье.

Она увидала этикетку и совсем обомлела.

— Оно же новое! Это точно мне? Это ты не дочке купила? — затараторила она.

— Это я специально для тебя привезла, а бабушка тебе носки и платочек передала.

— Ох ты, и носочки новые.

Скотница понюхала носки.

— Это же я теперь красоткой буду, — выдохнула она блаженно.

— Ты и так красотка. А на лето тебе новый сарафан справим или платье, - улыбнулась Люба.

— До лета еще дожить надо. Ты точно не заберешь платье? Оно хорошее, смотри какое теплое.

— Нет.

— Тогда я сейчас, — сказала Аглая и исчезла.

Люба уселась около коровы и принялась мыть ей вымя. Аглая появилась через пять минут в новом платье, красных бусах, ярких носках, синих гамашах, зеленых галошах и в пестром платке. Она стала кружиться по сараю, а ее лицо засветилось от счастья.

— Ну как, идет? — спросила она, обернувшись к Любе.

— Идет, — улыбнулась та. — Ты в нем прямо как королева.

— Королева, говоришь? — Аглая засмеялась, но в ее глазах мелькнула тень грусти. — Вот только королевства у меня нет.

— Зато есть хозяйство, — напомнила Люба. — И живность, которая тебя любят.

— Это правда, — согласилась Аглая, и ее настроение снова улучшилось.

Она сунула руку за пазуху и что-то вытащила оттуда. В ладони она держала горсть каких-то монет.

— На вот, возьми, это подарок. Ляльке свой чего-нибудь купишь.

Она сунула маленькую ручку в карман Любиного пуховика.

— Не надо ничего, — помотала Люба головой.

— Надо, надо, нам все равно деньги ни к чему, а тебе пригодятся, - сказала Аглая. - Ты не переживай, они ничьи. Это когда поп с казаками к нам приходил церковь строить, часть деньжат наша братия у них умыкнула. Они тут все перепились и передрались.

— Как же так?

— А вот так. Бабка Макаровны на них бесов наслала, чтобы они тут у нас свои порядки не устанавливали, а то подавай им и еду, и питье, и девок непорченых. А они только будут нашу землю осквернять и бесчинства творить.

— Да уж, некрасиво получилось, — покачала головой Люба.

— А то, не их это земля, не им порядки наводить. Ну да ладно, благодарю тебя, Любашка, за одежку, пошла я к своим хвастаться. Будем сегодня в честь обновок бражку пить да патефон слушать, — слегка поклонилась Аглая и исчезла.

Люба подоила корову и вернулась в дом. В кармане она обнаружила пять золотых монет царского образца.

— Глашка поделилась? — спросила баба Надя, заглянув на кухню.

— Да, — кивнула Люба.

— Нравишься ты ей, но это и хорошо. С ними нужно дружить, а то вредят они с удовольствием и разнообразием, — улыбнулась баба Надя. — А монетки прибереги, может, еще пригодятся.

— Пусть лежат, есть не просят.

— Мой руки и давай сыр делать, — сказал бабушка Любе.

Глава 30 Самозванка

Полетели дни за днями в заботах и обычных радостях.

— Любашка, ты бы съездила в нашу управу, узнала, где можно в нашу деревню фельдшером устроиться, — сказала ей как-то баба Надя, — а то же быстро сократят его нам, а без него совсем худо деревне будет.

— Так отберут у меня тогда декретные, — помотала головой Люба.

— А ты съезди и узнай, может, не отберут, — посоветовала бабушка, — я тебя очень прошу.

— Хорошо, вот только куда ехать-то? — спросила Люба.

— Дык в управление наше, в администрацию, в областной центр.

— Точно?

— Не знаю, — вздохнула бабушка.

— Даже так, — нахмурилась внучка. — Ехай, Люба, незнамо куда, ищи незнамо кого. Такими вещами Министерство здравоохранения занимается, скорее всего, вот туда и ехать надо. Ладно, я телефоны все найду и сначала позвоню и всё разузнаю, а потом уже по конкретному адресу поеду, — согласилась Любовь.

На следующий день она обзвонила все организации, которые могли хоть что-то знать об устройстве на работу фельдшером. В конце концов ей кто-то дал телефон кадрового отдела, который занимался областью.

— Добрый день, — позвонила она туда, — я насчет работы.

— Здравствуйте. Какой? У нас почти все вакансии заняты, - ответил приятный женский голос.

— Фельдшер в деревню Калмо, — сказала Люба.

— Сейчас минуточку, я уточню.

С той стороны защелкали клавишами компьютера.

— А там есть фельдшер, — сказала женщина.

— Так она умерла пару месяцев назад.

— А я и не про эту говорю. Вот по моим данным, работает у вас почти два месяца Галина Сергеевна. Она эту должность на время болезни предыдущего фельдшера занимала, а теперь на постоянку перешла.

— Никто у нас не работает, — удивилась Люба.

— Вы, наверно, не в курсе просто.