Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

Она оглянулась и посмотрела на скромное убранство жилища. Люба в это время переодевала Верочку и находилась у себя в комнате.

— Неплохо так устроилась, — хмыкнула Галина Сергеевна. — А теперь послушай меня, сюда, старая кочерга, если меня с твоей поганой деревни еще раз кто-нибудь вызовет, то я ему такое лекарство выпишу, что он в жизни не очухается, будет по лицу сопли со слюнями размазывать, бекать и мекать. Я всю неделю твоими только и занимаюсь. Думаешь, я не узнала, что это твоя затея была по вызовам?

— О как ты заговорила, — усмехнулась баба Надя. — Не боишься?

— А чего бояться-то? Тебя что ли? Когда у вас Макаровна жила, еще можно было опасаться, а теперь чего ты мне, старая калоша, сделаешь? — фыркнула фельдшерица.

— Ты права, лично я тебе ничего делать не буду, — кивнула баба Надя. — Сколько лет твоей машинешке? 15–17? Места у нас гиблые, недаром деревня у нас Калмо называется. Снег постепенно таять начал, а там и болотистые места от спячки просыпаются вместе со своими хозяевами. Они свою жертву сейчас потребуют, вот тебя мы им и отдадим.

— Я так в карточке и запишу: деменция и маразм, — ощерилась Галина.

— Вы не вправе ставить такие диагнозы, — из своей комнаты вышла Люба.

— А это еще кто у нас такая? Без прописки проживает?

Из-за Любы выглянула Верочка.

— Да еще и ребенка с собой таскает к сумасшедшей старухе. Обязательно заявлю на вас в опеку, - сердито сказала Галина.

— Заявляй, — с улыбкой ответил баба Надя, — Если сможешь. Всё иди, устала я от тебя пустоголовой куёлды. Всего тебе недоброго. Чего глаза расщеперила, словно тебя оса в ягодицу цапнула.

— Да я! — открыла рот Галина и хотела что-то ругательное сказать бабе Наде.

Только вот из пасти у нее вылетел комок плесневелого хлеба. Она закашлялась, и из нее вышла прелая листва с дождевыми червями.

— Ой-ой, ну-ка иди отсюдава, пока ты мне весь пол не угваздала, у меня тут ребенок маленький ходит. Кыш, брысь, затетеха, давай-давай.

Баба Надя развернула ее и вытолкала из дома, а затем из сеней во двор. Там она взяла метлу и стала подгонять фельдшерицу, периодически массажируя ее поясницу метелкой. Галина Сергеевна выскочила со двора со скоростью пробки из бутылки, вскочила в свой старенький УАЗик и быстро захлопнула дверцу перед рассерженной бабой Надей. Старушка потрясла метлой, показала ей кулак и удалилась назад во двор.

Галина Сергеевна пыталась завести свое авто, но оно не подавало признаков жизни. Она пробовала и так, и этак, и прокачивала газ и сцепление, и даже заглянула под капот. Сильно замерзла и решила позвонить мужу, чтобы он забрал ее из деревни. Однако связь не ловила.

— Вот блин, — выругалась Галина, — И чего понесло меня со старухой ругаться, поехала бы обратно к себе, уже на полпути была бы дома.

Ей не хотелось идти к бабе Наде просить помощи, и она, накрывшись старым тулупом мужа, стала думать, что же ей дальше делать надо.

Баба Надя вернулась к себе домой, посмеиваясь себе под нос. Вот же она, как нахалку метлой отходила, надолго запомнит, как старухам угрожать. Она вошла в избу. В кухне сидела Люба и кормила Верочку манной кашей.

— Ой, какая кашка у бабушки вкусная, — умилилась баба Надя, — Да сладкая, да полезная, кушай, кушай, моя ты золотая и расти большой и умной, как мама.

— Баба Надя, а вы ей правду сказали про болота? - спросила Люба.

— Есть такое, — кивнула бабушка, — Оживают по весне и берут свою жертву. Обычно это какой-нибудь глупый зайчишка или куропатка, а бывает, и какая дурная курица из дома убежит и туда попадет.

— Курица в смысле птица?

— Ну да, а кто же еще, — удивилась баба Надя.

— Ну не знаю, может, женщина какая, — усмехнулась Люба.

— Нет, птичка.

— И потом спокойно можно будет по тем местам проходить?

— Нет уж, там вообще ходить не следует, а то мало ли. Вдруг они решат, что им недостаточно этого. Как говорится, не буди лихо, пока спит тихо. В это время болота очень коварные. Бывает так, что вроде раньше по этой дороге ездил, а по весне — хоп, и это место отошло болотникам, и всё, и ищи, где можно спокойно проехать, - развела баба Надя руки в разные стороны.

— Ты еще сказала, что недаром у деревня такое название получила. А что в нем плохого? - спросила Люба.

— Калмо — это могила или гиблое место. На болотах же деревня стоит.

— Вот прямо на болотах?

— Между болот, если быть точным, — ответила баба Надя.

— Вот же людям надо было такое место выбрать, лучше не было? - удивилась Люба.

— Так у наших предков была своя вера, а пришлому богу они поклоняться не хотели. Ой, ладно, не люблю я это всё мусолить. Ушли они со своего места и здесь поселились, так с тех пор деревня тут и стоит.

— Ясно.

Галине Сергеевне удалось завести автомобиль, и она, прогрев его немного, умчалась прочь от старухиного дома. Резво скакало ее авто по заснеженной дороге. Думала Галина, что весна скоро и что дорога раскиснет, и реки с озерами разойдутся в разные стороны и затопят луга да поля. Так задумалась, что не заметила, как свернула с дороги в другую сторону. Очнулась только тогда, когда всеми четырьмя колесами влетела в тугую густую грязь, припорошенную белым снегом. Стала газовать, вот только это не помогало, авто завязало все глубже и глубже.

«Еще мне этого не хватало», — поморщилась она.

Принялась оглядываться в разные стороны, вот только местность никак не могла узнать. Стоит и смотрит, и понять не может, где она находится. «Вот блин, надо было за дорогой следить, а не думки думать, занесло меня, черти, куда. Неужто в болотах оказалась. Накаркала старуха».

Как-то не по себе стало Галине, побежали по коже мурашки, стало мерещиться разное. Вдруг ей показалось, что прямо в середине дороги из грязи вылезла чья-то рука, а за ней еще одна, а потом еще. Выскочила она из автомобиля и провалилась в грязь по самый