Заря над пеплом - Роберта Каган

– Я ее виню. Думаю, она ошибается. Как она может находить другого мужчину привлекательным, являясь вашей женой?

– Брак – это всего лишь клочок бумаги.

– Вы правда так думаете?

– Правда. – Он тяжело вздохнул. – Жизель влюблена в Отто. Она не может ничего с этим поделать.

– И вы прощаете ее?

– Прощаю. Я понимаю, что ею руководит.

– А я вот не понимаю. Может, нельзя говорить этого вслух, но, будь вы моим мужем, я бы вами гордилась. Гордилась бы, что вы не такой жестокий, как другие нацисты. Я была бы счастлива рассказать людям, что на самом деле вы хотите заниматься настоящей медициной. И… я вовсе не считаю вас некрасивым или неловким.

Он улыбнулся ей. «Шошана – удивительная юная девушка. Не знаю, что я мог бы сделать для нее, как мог бы помочь, но я должен найти способ».

Глава 35

Отто возвращался домой с работы, когда, войдя в подъезд, увидел Жизель, ожидавшую его. Он застонал.

– Что ты тут делаешь? Я устал и не в настроении.

– Не сомневаюсь, – ответила она, задетая его словами. Она сложила руки на груди и резко, с напускной уверенностью, заявила: – Ты дал мне обещание. Уверена, ты помнишь. Я должна повидаться с доктором Менгеле. Ты сказал, что устроишь нам встречу.

– А если нет?

– Какой же ты ублюдок! – со злостью воскликнула она. – Зачем давать слово, если не собираешься его сдержать?

– Мне надо идти. Я не собираюсь ничего с тобой сейчас обсуждать. Я устал. Иди домой к мужу. Там твое место. Доброй ночи, – бросил он, поднимаясь по ступенькам.

Жизель схватила его за руку.

– Отто! Ты использовал меня. Ты играл с моими чувствами.

– Не будь таким ребенком. Мы прекрасно провели время. Но теперь все кончено.

– Значит, ты не сдержишь обещания?

– Разве мать не говорила тебе, что мужчина пообещает что угодно, если захочет уложить тебя в постель?

– Так я была лишь трофеем? – вздрогнула она. – И все?

– Называй это как хочешь. – Он попытался выдернуть руку, но она крепко ее держала.

– Ты поставил мой брак под угрозу ради собственного удовольствия. Ты настоящий подонок.

– Я не ставил твой брак под угрозу, Жизель. Это сделала ты. Ты в любой момент могла сказать «нет». Но ты с радостью прыгнула ко мне в постель. Признайся: ты хотела этого не меньше, чем я, – сказал Отто, оторвал ее пальцы от своего рукава и пошел вверх по лестнице.

Она осталась стоять, глядя на него. Слезы текли у нее по щекам, руки от злости сжались в кулаки. Жизель дернула себя за волосы. Закусила губу так, что стало больно.

– Ты ублюдок! Грязный ублюдок! – крикнула она, но Отто не услышал. Он уже вошел к себе в квартиру.

Глава 36

Жизель ненавидела Отто. Ненавидела до такой степени, что была готова убить. По дороге домой в автобусе она воображала разные способы пыток, которые применила бы к нему. Но, когда подъехала к своему дому, опять разразилась слезами. «Наверное, я влюбилась в него, – думала она. – Потому что не могу выкинуть его из головы. Я так сильно его хочу! Хочу, чтобы он хотел меня, как раньше». Роясь в сумочке в поисках ключей, она сломала ноготь. Обессиленная, упала на скамейку и схватилась за голову.

– Жизель, – шепнул ей кто-то на ухо. – Жизель.

«Я правда это слышала или мне померещилось?» Ее прошиб озноб.

– Жизель, – снова позвал мужской голос. «Я знаю, кто это». Сердце Жизель стремительно заколотилось. Она огляделась по сторонам – никого. Жизель вскочила и бросилась бежать.

Глава 37

Проснувшись на следующее утро, Эрнст понял, что ему хочется поскорее увидеться с Шошаной. Когда он вошел в палату, она сидела на койке. Он улыбнулся ей. Шошана ответила улыбкой, но ее губы дрожали. Как всегда. Эрнст знал, что она все еще боится его. Ему хотелось как-нибудь это изменить. Но, когда он подошел к ней, ее лицо осветилось, и сердце Эрнста растаяло. «Как бы я хотел, чтобы мне не надо было каждый день колоть здоровых детей иголками. Я знаю, что им больно, когда у них берут кровь. И для этого нет никакой причины. Но все равно я рад видеть Шошану. Когда она улыбается, она еще красивее».

– Доброе утро, девочки, – обратился он к Шошане и ее сестрам.

– Доброе утро, – сказали Перл и Шошана. Блюма отвернулась.

Эрнст не стал упрекать Блюму. Он жалел ее и надеялся, что она будет скрывать свою неприязнь в присутствии Менгеле или Отто, потому что они не будут так снисходительны. Со вздохом он начал вытаскивать из чемоданчика шприцы и раскладывать их на столе. Потом, поглядев на ряд шприцев, принял решение.

– Что, если я не стану брать у вас сегодня кровь?

– Я буду очень рада, – ответила Блюма.

– Я тоже, – негромко призналась Перл.

– Тогда я не стану. Но это будет наш секрет. Если доктор Менгеле или доктор Отто спросит, брали ли у вас кровь сегодня утром, вы скажете «да». Вы поняли?

– Да, конечно, – кивнула Блюма.

Но Перл скептически покосилась на него.

– Разве они не заметят, что вы не взяли у нас кровь этим утром?

– Об этом не беспокойтесь. Предоставьте это мне, – сказал он. – И вот еще: я купил вам бумагу и карандаши, чтобы рисовать. И принес детскую книжку. Думаю, она вам понравится. Сестра может вам ее почитать. Только смотрите, прячьте все это, чтобы не увидел другой персонал. Главное, чтобы не заметили доктор Менгеле и доктор Отто.

– Я прослежу, чтобы никто ничего не увидел, – сказала Шошана. – Вы очень добры.

Он улыбнулся.

– Я бы хотел сделать больше.

– Я вам верю, – ответила она. Потом обратилась к сестрам: – Может, вы пока порисуете? А я поговорю с доктором Нейдером.

Девочки отошли в дальний конец комнаты и сели на пол с бумагой и карандашами. Эрнст обратился к Шошане:

– Спасибо, что поговорила со мной вчера. Я что-то расклеился. А с тобой мне стало полегче.

Она улыбнулась, но потом ее лицо дрогнуло, и на глаза набежали слезы. Секунду они оба молчали.

– Мне так жаль. Так жаль! Я не удержалась. Я не должна была, – прошептала Шошана.

– Все хорошо. Я понимаю.

– Просто мне очень страшно. Я боюсь за моих сестер и за саму себя. Я не знаю, что стало с моими родителями и с моей подругой Руфью. Думаю, они все уже мертвы. Наверняка мне неизвестно. Но наша жизнь сейчас