Рабская душа России - Дэниэл Ранкур-Лаферрьер

В соответствии с психоаналитической теорией, мазохизм имеет корни в преэдипальном периоде раннего детства. Это тенденция имеет значительные социокультурные вариации в количестве и качестве возможностей поведения и фантазий мазохистов. В России таких возможностей в изобилии. Кроме того, ей присуща атмосфера вины, толкающая людей к мазохистским способам решения жизненных проблем. Добавьте к этому традиционное русское зло употребление пеленанием и все, что с этим связано, и станет ясно, почему мазохизм в России почти неизбежен.

ГЛАВА 6. РУССКИЙ ДУРАК И ЕГО МАТЬ

Дурак (дура) — разновидность мазохиста. Он (она) умышленно совершает поступки, показывающие, что он не со всем в своем уме, во всяком случае в глазах стороннего наблюдателя. В частности, глупости, которые совершает дурак, приносят вред ему самому. Наблюдающий смеется, иногда смеется и дурак, так как действия дурака саморазрушительные и самоуничижительные. Поэтому действия дурака подпадают под клиническое определение мазохизма, данное в начале нашей книги.

Избыток дураков

Наличие дураков — явление универсальное. Тем не менее, многие русские утверждают, что России дураков досталось больше, чем остальным странам. Как гласит стирая пословица, «На Руси, слава Богу, дураков лет на сто припасено» [1]. Хотя самой этой пословице уже больше ста лет, признаков того, что подобное суждение устарело, нет. В поздней советской прессе часто мелькало выражение «страна дураков», и ни у кого, кроме правых экстремистов (например, у Игоря Шафаревича [2]), оно не вызывало возражений. В 1991 г. в газете «Московские новости» по явилась следующая заметка:

Оргкомитет по формированию Дурацкой партии России создан в Тюмени. Его председатель Ю. Алексеев заявил, что только его партия может рассчитывать на успех ее “в этой стране дураков“. На предстоящих выборах мэра города он бросает вызов нынешнему предгорсовета» [3].

Какая-то надежда на то, что ситуация меняется к лучшему, возникла после того, как демократическими силами был подавлен августовский путч 1991 года. На первой странице «Литературной газеты», вышедшей 21 августа, поэт Евтушенко провозгласил:

Мы сегодня — народ, а не кем-то обманутые дурачки [4].

Казалось, русские наконец-то перестали быть покорными, саморазрушающимися дураками, а оказали сопротивление пагубным, спущенным сверху приказам.

Однако годом позже, в той же газете «Московские новости», мы находим утверждение русского журналиста и драматурга Александра Гельмана о том, что дураки в России живы и здоровы. Иронически приписывая себе мазохизм, Гельман называет себя дураком и заявляет: «Глупость — большая общественная сила, которой долгое время пренебрегали. Ведь нас, глупых, большинство». И продолжает:

«0, наша глупость! Нет, она не огромна, не безмерна — она неизбывна. Кажется порой, вот-вот мы от нее избавимся, вытряхнем из головы, а проснешься на следующий день (год, век) — матушка на своем месте» [5].

От нее не убежать, ибо «мы влюблены в нашу глупость, а любовь слепа», — говорит Гельман. Глупость здесь персонифицируется, оказываясь любимой «матушкой», и ни какая другая «дама» заменить ее не может. Эта «матушка», как можно заключить из нашего обсуждения важности матери в онтогенезе мазохизма, представляет собой совершенно уместную персонификацию глупости.

История дураков уходит корнями в далекое прошлое средневековой России[6]. На синхронном уровне русское представление о дураке по природе крестьянское. В каждой деревне должен был быть «деревенский дурачок» [7] (ср. англ, «village idiot»). В русском фольклоре масса сюжетов, связанных с глупостью. Приведем хотя бы некоторые из них из указателя сказочных сюжетов, составленного Баратом и другими авторами в 1979 г.:

«Пытаются доить кур».

«Рубит под собой сук — падает».

«Глупец по ошибке убивает свою лошадь».

«Дурак боится собственной тени: бросает в тень горшки».

«Дурак ставит капкан около дома; в капкан попадает его мать (он убивает мать)».

«Фома и Ерема: собираются дом заводить, пашню пахать, рожь засевать, в церковь ходить, рыбу ловить и т. д. — все выходит у них плохо (в конце концов оба тонут)» [8].

Эти сюжеты, сколь бы жуткими ни казались отдельные из них, вызывают смех в понимающем русском слушателе. Русский крестьянин смеется над дураком, то есть осуществляет кратковременный и чисто символический акт насилия против него. Дурак, действительно, может совершить какое-то насилие против самого себя (или иногда против другого), но слушатель внимательно отслеживает его действия. Смех слушателя содержит элемент сдержанного насилия. Если использовать психоаналитические тер мины, смеющийся слушатель выражает садистское отношение, когда сталкивается с мазохистским поведением дурака. Таким образом, взаимодействие дурака и слушателя по сути садомазохистское.

Садистское отношение к дуракам характерно для России. В целом считается, что дурак — это человек, которого часто бьют, которого следует бить или оскорблять каким- то другим образом: «Бей дурака, не жалей кулака!»; «Про всех дураков не напасешься кулаков» [9]. И хотя побоями дурака ничему не научишь («Дурака учить — что мертвого лечить» [10]), тем не менее, существует противоречивое предположение, а именно: дурака (или кого-нибудь друго го в этом случае) надо учить, применяя насилие:

«Учить дураков — не жалеть кулаков».

«С черта вырос, а кнутам не бит [то есть глуп]».

«Я тебе дам ума. Благодарим покорно за ум [говорят после наказания]» [11].

«Кнут не мука, а впредь наука».

«Палка нема, а даст ума» [12].

Таким образом, в представлении крестьянина насилие является мощным «педагогическим» средством (так же как и в реальности, если судить по многочисленным свидетельствам о телесных наказаниях в дореволюционной крестьянской России [13]).

Соблазн побить дурака велик (садизм), и в то же время есть желание выбить из себя дурь (мазохизм). В обоих случаях проглядывает страх оказаться на самом деле дураком, то есть пересечь опасный рубеж, отделяющий нормального человека от дурака. То, что существует так много пословиц, советующих не связываться с дураками, дает возможность предположить, что действительно была вероятность того, что человек рассматривал себя как дурака. Приведу лишь несколько пословиц из многих в собрании Даля:

«Не дай Бог с дураком связаться».

«С дураком связаться — вечная память».

«От черта крестом, от медведя пестом, а от дурака — ничем» [14].

Угроза превратиться в дурака исходит даже от самого общения с ним. Смотреть, как дерутся два дурака, например, значит самому быть дураком. Обвинять кого-либо в том, что он дурак («ты дурак»), значит подвергаться риску быть названным дураком в