Правдивые истории о жизни старых районов Петербурга. Колодцы времени - Наталия Анатольевна Перевезенцева

Ну и, наконец, уже в наши дни, ангел в очередной раз «слетел» со шпиля прямо в умелые руки реставраторов. И снова вернулся на своё место с помощью современной техники – вертолёта.

Не менее известный ангел венчает Александровскую колонну на Дворцовой площади. Памятник императору Александру I, «освободителю Европы», было предложено возвести сразу после вступления русских войск в Париж в 1814 году. Но император не согласился. «Да соорудится мне памятник в чувствах ваших, как сооружён в чувствах моих к вам», – якобы сказал он. Поэтому памятную колонну начали возводить уже после смерти Александра. Торжественное открытие памятника состоялось 30 августа 1834 года. Венчает колонну ангел, попирающий змею. По легенде, скульптор Б. И. Орловский придал лицу ангела черты Александра I (недаром ходила когда-то по городу такая шутка: ангел с лицом Александра попирает змею с лицом Наполеона). Но вот современные реставраторы это сходство отрицают. Говорят, что ангел на императора не похож. Придется им поверить, потому что снизу лица ангела не разглядеть. Когда при недавней реставрации вокруг колонны стояли леса, некоторым питерцам (в том числе одному моему знакомому поэту) удалось под покровом ночи подняться наверх. Поэт до сих пор вспоминает гигантскую голову, огромные глаза без зрачков… Сильное впечатление, немного жутковатое. Видно, негоже человеку приближаться к ангелу.

Как и тот, на шпиле Петропавловского собора, ангел Александровской колонны повидал многое. Пришлось ему пережить пять реставраций, недавно закончилась шестая. И ангел, и колонна теперь покрыты защитным слоем, подобно клодтовским коням на Аничковом мосту. Только… кто защитит бронзовых орлов на ограде вокруг колонны? И как отнесётся наш ангел к концерту на Дворцовой площади очередной «попсы», пусть даже самой дорогостоящей в мире?

Наряду с ангелами «знаменитыми», изображения которых давно уже стали символами Петербурга, есть и тихие незаметные ангелы, которые тем не менее добросовестно несут свою службу. Присмотритесь: вот барельеф на фронтоне Сампсониевского собора – ангелы прославляют Полтавскую победу. Вот коленопреклонённый ангел держит крест над лютеранской церковью Св. апостола Петра на Невском. Ангел долгое время пребывал с пустыми руками – в советское время в церкви устроили бассейн и крест из ангельских рук вынули. Так что и этому ангелу, выполненному из песчаника скульптором Германом в 1838 году, пришлось не так давно пережить реставрацию. Ему не только вернули крест, но и очистили скульптуру от загрязнений, цементных обмазок, укрепили. Похожая судьба и у двух симпатичных ангелочков над входом в католическую церковь Св. Екатерины опять-таки на Невском. Ангелочки тоже держат крест, и тоже некоторое время им пришлось обходиться без него (церковь отдали под склад). А вокруг купола Исаакиевского собора выстроилась целая ангельская рать. Да ещё по углам четыре ангела держат светильники, и за спиной апостола Матфея – ангел. Видно, что Исаакиевский собор защищен надёжно. Бесы не пройдут.

Ангел собора Св. Екатерины на Васильевском острове

Всегда поражал меня ангел на куполе церкви Св. великомученицы Екатерины, что на Васильевском острове. Эта вместительная церковь была построена по проекту архитектора А. А. Михайлова 2-го и освящена в 1823 году. Купол церкви венчал деревянный ангел, покрытый свинцом. В 30-х годах прошлого века церковь закрыли, переделали, отдали геологическому институту, и ангел лишился креста. Когда я проезжала мимо, мне всегда казалось, что ангел поднял сжатую в кулак пустую руку, готовясь обрушить Божий гнев на город. Церковь наконец реставрируется. Ангел стоит во дворе и ждёт, когда его вернут на прежнее место. Но уже с крестом в руке.

Особый разговор о кладбищенских ангелах. Их в Петербурге много. Они скорбят вместе с людьми, но напоминают им о «жизни вечной», о возможности встречи в «мире ином». Иногда они «переезжают» – и на новом кладбище с удивлением обнаруживаешь мраморного ангела XIX века, явно попавшего сюда с чьей-то бесхозной могилы на старом кладбище.

Не так давно в Петербурге появились ангелы-новосёлы. Так, во дворике Университета встретились… ангел и бес. И отчаянно о чём-то спорят. Церковным канонам эта скульптура, конечно, не соответствует, но студенты вроде бы не возражают. Говорят, бес помогает незаметно воспользоваться шпаргалкой на экзамене. Ну а ангел, наверное, повышает интерес к учебе.

А ещё в Измайловском саду возле Молодежного театра сидит на скамейке «Петербургский ангел». Такой трогательный. И, конечно, раз петербургский, то с книжкой и под зонтиком.

По совершенно понятным причинам долгое время ангелам в нашем городе жилось нелегко. Их разбивали, скалывали, закрашивали. Но те, что сохранились, продолжали охранять город от всех бед и напастей. И альпинисты, поднявшиеся на шпиль колокольни Петропавловского собора осенью 1941 года, наверно, не только маскировали возможный ориентир для артобстрела, но и спасали ангела-хранителя Петербурга.

Не сосчитать, сколько у нас в Питере ангелов.

И как хотите, но под защитой такого могучего войска наш город не пропадёт.

Кулич и Пасха

Нет, нет. Я не о тех лакомствах, которыми балуют своих домочадцев настоящие хозяйки раз в году – в Светлое Христово Воскресенье. Хотя и о них тоже. Действительно – какой праздник без кулича и пасхи. Даже в не столь давние атеистические времена вдруг появлялись перед Пасхой на прилавках кособокие шедевры Общепита под стыдливым названием «Кекс “Весенний”». Никого это не обманывало, и на вопрос покупателя: «Куличи есть?» – отвечали просто – протягивали ему этот самый кекс.

А творожная сладкая масса, которая так и называлась «Масса сладкая творожная», – как она быстро исчезала из продажи за неделю до Пасхи. И, намазав ломтик кекса «Весенний» сладкой творожной массой (если повезет, то с изюмом), простой советский человек приобщался к Святому Празднику. Это если у него не было бабушки…

Бабушка вставала чуть свет и долго доставала с верхней полки буфета высокие жестяные формы («От мамочки, Царствие ей Небесное, остались…»). Потом на свет извлекались потемневшие от времени дощечки с выдавленным на них «ХВ». А потом начиналось таинство смешивания муки и яиц, кружили голову умопомрачительные запахи кардамона, корицы, лимонной цедры… Всё это подходило, доходило, начинало походить на кружевную пену, ставилось в духовку, и наконец по квартире шла тёплая душистая волна – тёмно-коричневые куличи аккуратно выстраивались в ряд на белом полотенце. Каждому члену семьи полагался свой маленький кулич, а один большой был общим.

К тому времени на гарднеровском фарфоровом блюде уже высилась сливочно-белая творожная горка, благоухающая ванилью, и бабушка, ворча, что творога теперь такого нет, как надо, а масло – так вообще химия, прижимала её