Истории убийц и насильников. Основано на реальной практике адвоката – ведущего подкаста CrimeCast - Михаил Владимирович Давыдов

ранее не судим, имеет регистрацию, с момента задержания сотрудничает со следствием. Просим избрать более мягкую меру пресечения – домашний арест либо подписку о невыезде.

Судья повернулась к Николаю.

– Хотите что-либо добавить?

Он кивнул, сжав кулаки:

– Я не собираюсь скрываться от следствия и тем более оказывать на кого-то давление. Я просто… не справился с собой. Мне очень жаль. Я не хотел никому причинить зла.

В зале повисла пауза.

Ходатайство следствия удовлетворили. Николай был заключен под стражу.

Конвоиры поднялись почти синхронно. Николай не сопротивлялся. Адвокат лишь молча кивнул.

Выходя, он успел повернуться к судье:

– Я не убивал. Я просто… не выдержал.

Судья не ответила. Она уже смотрела в следующую папку, будто Николая здесь никогда и не было.

После заседания о мере пресечения его доставили в СИЗО.

Прием был унизителен и точен, как машина. Раздели догола, осмотрели, забрали шнурки и ремень.

В камере пятеро. Один молчит. Двое играют в нарды, кости щелкают по доске. Еще один читает газету с порванным краем. На Николая никто даже не посмотрел.

Он сам выбрал верхнюю полку. Пахло влажным цементом, потом и чем-то липким, сладковатым.

Спать не выходило. Закрывал глаза – и видел Юлю. Она кричит, а он бьет. Без звука. Только кадры. Пленка без начала и конца. Мутило.

И вдруг понял – он уже был в этой сцене. Четырнадцать лет.

05

Он идет к ней. На день рождения. В руках – пакет с дешевым парфюмом, купленным на последние деньги, и шоколадкой. Хочет быть первым из тех, кто поздравит. Решил прийти раньше, чтобы застать ее одну.

Дверь приоткрыта. В квартире тихо, только телевизор бормочет. Он заходит, проходит в комнату.

И замирает. На диване – она и какой-то взрослый парень. Не из их школы. Сидят близко, колено к колену. Между ними миска с чипсами и бокалы с чем-то янтарным. На экране идет фильм, но они не смотрят. Он говорит ей что-то в ухо, она улыбается и кусает губу.

В тот момент он чувствует, как что-то внутри ломается – хруст, как если бы треснула кость. Пакет с подарком в руке становится тяжелым, как гиря.

Парень замечает его, поворачивает голову. Долго смотрит. С прищуром, как на пацана, которого можно выставить за дверь одним движением.

– Че надо? – лениво.

Она даже не поворачивается. Только чуть придвигается к нему, к этому парню. Лицо расслабленное, доверчивое. Словно Николай уже не существует.

В горле встает ком. Глаза жжет. Руки дрожат так, что шоколадка рвет пакет. Он хочет кинуть этим в них. Разбить бокалы. Выключить свет. Сделать что угодно, лишь бы это перестало происходить. Но он стоит, пока парень не улыбается и не произносит:

– Закрой дверь с той стороны.

Тогда он ушел. Молча. Но картинка осталась в голове. Гнила там. И когда через годы все сложилось так же – диван, девушка, посторонний взгляд – он уже не ушел.

На пятый день передача. Пакет приняли с недоверием, придрались к шоколадке: «Не положено». Мать оставила пасту, мыло, носки, тетрадь, ручку.

06

Адвокат по назначению делал все правильно: молодой парень, действовал спонтанно, подготовки к убийству не было, желания убить тоже. Значит, квалифицировать преступление следует как легкий вред здоровью.

Позиция правильная, но этого недостаточно. Нужно было разложить все по составу преступления, сослаться на практику Верховного суда, разбить обвинение на куски. Но адвокат был слишком эмоционален. И все утонуло.

В итоге Николаю дали шесть лет строгого режима за покушение на убийство. Плюс компенсация потерпевшей – пятьсот тысяч рублей.

После приговора мать Николая нашла мой контакт через знакомых. Позвонила.

– У нас есть шанс, – сказал я в трубку, снимая очки. – Но времени мало.

– Он ведь добрый, – ответила она. Голос дрогнул.

– Будем подавать апелляционную жалобу.

В колонии прошла неделя. Николай оттаял. Поговорил с одним, потом с другим. Брал книги в библиотеке, пытался читать. Писал Кристине, но потом все рвал.

Иногда, когда все спали, садился у стены и проводил пальцем по царапинам, оставленным кем-то до него.

Он уже не думал как выйти.

Мы встретились с Николаем в отдельной комнате колонии. Стены блеклые, металлический стол, над ним лампа с холодным светом. Его завели в наручниках, усадили напротив. Из вещей – только тетрадь и ручка.

– Читал приговор? – спросил я.

– Да.

– И что понял?

– Что я – убийца.

– Нет, – отрезал я. – Ты просто сел в поезд, который пошел не туда. Сейчас будем возвращаться на станцию.

Я разложил перед ним копию приговора и лист с выпиской из Уголовного кодекса.

– Суд квалифицировал твои действия как покушение на убийство. Но покушение – это не вспышка. Это когда ты хотел, готовился и начал убивать, но не смог довести до конца.

– А я не хотел…

– Вот и отлично. Потому что суд это проигнорировал.

За неделю я подготовил апелляционную жалобу. Обосновал переквалификацию действий Николая на умышленное причинение легкого вреда, привел позицию Пленума Верховного Суда, сослался на заключение медицинской экспертизы об отсутствии серьезных травм, а также на отсутствие мотива и умысла покушения на убийство.

07

Рассмотрение жалобы назначили на середину следующего месяца.

В заседании Николай участвовал по видеосвязи. Экран подергивался от слабого сигнала. За судебным столом расположилась коллегия из трех человек. Председательствующая судья – женщина лет пятидесяти – открыла процесс без лишних слов. Двое судей справа и слева от нее – оба мужчины, сидели, опустив глаза в бумаги.

Обвинитель спокойно проговорил:

– Подсудимый использовал при нападении канцелярский нож, ударил несколько раз в область шеи, что можно интерпретировать только как умысел на убийство.

Я сказал:

– Уважаемый суд, мы не спорим, да, несомненно, Николай совершил преступление. Но его следует квалифицировать не как покушение на убийство, это причинение легкого вреда здоровью. У него не было прямого умысла. Он не выбирал жертву, не готовил орудие, не стремился к смерти потерпевшей. Это не было целенаправленным действием. Это – вспышка ярости.

Я достал распечатку постановления Пленума Верховного Суда с правовой базой:

– Покушение на убийство возможно только при прямом умысле. Когда человек ХОЧЕТ убить. В этой ситуации Николая можно наказать только за причинение легкого вреда здоровью. Он использовал канцелярский нож с задвинутым лезвием, статуэтку, то есть случайные предметы, попавшиеся под руку. Удары наносились хаотично. Он не хотел убить. Более того он, одумавшись, оказал помощь. Обработал раны, вызвал такси. Все это отражено в материалах дела. Прошу переквалифицировать действия моего подзащитного на часть вторую статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации – причинение легкого вреда здоровью.

Двадцать