Истории убийц и насильников. Основано на реальной практике адвоката – ведущего подкаста CrimeCast - Михаил Владимирович Давыдов

Вырывает нож.

– Если ты с ней что-то сделаешь – я выброшусь с балкона. Пятого этажа хватит.

Он замер. Смотрел на нее так, будто сквозь толщу воды. Потом медленно отпустил волосы Юли, остался сидеть на ней, тяжело дыша.

Он наклонился и сказал в самое ухо:

– Если скажешь… Я найду тебя. Не сразу. Но найду.

Минут двадцать спустя Юля сидела на полу. Лицо в пятнах, под глазом синяк, на запястье – тонкая полоса крови, уже подсохшей. Николай налил ей мартини. Кристина достала аптечку. Хлоргексидин. Салфетки. Вата. Все по инструкции из ОБЖ.

Юля не плакала. Смотрела, как капля спирта скатывается по коже. Другой рукой держала бокал. Пальцы дрожали. Николай сидел в углу. Уставился в стену.

– Я ничего не сделал, – бормотал. – Я просто хотел, чтобы она ушла.

Такси вызвали с телефона Юли и отправили ее домой.

– Думаешь, расскажет? – спросил Николай.

Кристина молчала. Смотрела в окно. Там падал снег. Первый за осень. В квартире стало странно спокойно. Слишком спокойно – как в передышке между двумя драками. Ситуация не повисла в воздухе, она была проглочена. Николай сидел на полу, прислонившись к стене, пустая чашка из-под мартини в руках. Проводил пальцем по краю, снова и снова.

– Нам все равно надо уехать, – сказал он. – Закажем такси до вокзала.

– Денег нет.

– Попросим у твоего отца. На билеты и на первое время.

– Думаешь, он даст?

– Ты же его дочь.

03

Отец открыл дверь в домашней майке, с телефоном в руке.

– У тебя шесть минут, – сказал он, не глядя. – Потом я ухожу.

– Привет, – тихо.

– Это кто?

– Николай.

– Ну здравствуй, Николай, – без тени улыбки.

На кухне пахло старым мясом. Отец наливал чай, на столе водка. Без закуски.

– Ну? – спросил он.

– Мы хотим уехать, – сказала Кристина.

– Куда?

– Просто уехать.

– Несерьезно.

– Серьезнее некуда.

Он кивнул Николаю:

– Ты ее парень?

– Да.

– Пока что это ее проблема.

Кристина застыла. Лицо каменное. Пальцы дрожат.

– Мы просто хотим уехать.

– С чего вдруг?

– Здесь все неправильно. Все гнилое.

– Ты под наркотой?

– Нет.

– Он тебя бил?

Долгая пауза.

– Он бил Юлю, – сказала она почти шепотом.

Отец не пошевелился. Только посмотрел на нее, как будто услышал не слова, а звук отдаленного шороха.

– Он бил ее статуэткой. Потом бутылкой. Потом ножом. Не порезал… но мог.

– Почему ты сейчас это говоришь?

– Потому что не могу больше молчать. Я ничего не сделала. Стояла и смотрела.

Отец встал. Подошел к Николаю. Тот поднял глаза.

– Я не хотел, – сказал он. – Я не думал.

– Ты думать не умеешь?

– Она вывела меня. Это был срыв. Потом помог. Мы ее не бросили.

Отец достал телефон. Набрал.

– Дежурная часть?

– Да, слушаю.

– Парень напал на девушку. Возможно, с ножом. Пострадавшая уехала. Свидетель дома.

– Он угрожал?

– Да.

– Приезжать? – голос в трубке был молодой.

– Не. Просто рассказываю. Чаю хотите?

Пауза. Гудок. Отец положил трубку.

– Скоро приедут.

Кристина стояла у стены. Ладонь царапала запястье – уже не кожа, а красная дорожка.

Николай резко сорвался с места. Кресло задело ножку стола, глухо ударилось. Дверь распахнулась, хлынул холод из подъезда.

– Я думал, ты будешь со мной до конца! – крикнул он уже на лестнице.

Она смотрела на него – с открытым ртом, но без эмоций. И сказала тихо, но так, что он услышал сквозь гул в голове:

– Я и есть конец.

На мгновение он застыл на пролете. Лампочка над ним мигнула, осветив пыль в воздухе. Потом шаг. Еще шаг. Его ботинки били по ступеням все громче, как удары по пустой бочке.

Гул стих только тогда, когда дверь в подъезд хлопнула.

Кристина осталась стоять. Снег за окном падал медленно, крупными хлопьями.

В это время в дежурной части Юлю и ее мать отвели в отдельный кабинет. Стол с облупленной кромкой, две пластиковые бутылки воды, лампа с мутным абажуром. Юля писала заявление под диктовку: «Приехала в гости к подруге. После короткого разговора была внезапно атакована ее знакомым. Бил по голове, угрожал ножом…»

Писала аккуратно, четким почерком. Подписала каждую страницу.

– Вам нужна медицинская помощь? – спросил дежурный, отодвигая бланк.

– Нет. Я в порядке, – тихо ответила она.

Но ее кожа была белой, как стена за спиной. Губы пересохли.

Дежурный вызвал следователя. Уголовное дело возбудили в тот же день. По ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ – покушение на убийство.

Юлю отправили на судебно-медицинскую экспертизу. В травмпункте пахло йодом и сыростью. Врач-эксперт смотрел быстро, холодными пальцами отодвигая пряди волос.

Заключение: «Неглубокие царапины, гематомы. Жизни не угрожают. Легкий вред здоровью».

На следующий день уже Кристина сидела в допросной как свидетель. Руки сложены на коленях. Пальцы белые от напряжения.

– Готова дать показания? – спросил следователь.

– Да.

– Он угрожал убить?

– Он кричал. Был не в себе.

– В руках был нож?

– Да, но канцелярский, с закрытым лезвием.

– Где вы были в это время?

– Я стояла рядом.

– Считаете, он хотел убить?

– Нет. Просто взбесился. Это выглядело как приступ агрессии.

04

Адвокат по назначению склонился к уху Николая:

– У тебя есть право не свидетельствовать против себя.

– Мне нечего скрывать, – сказал Николай. Голос ровный, лицо спокойное.

– Что произошло? – спросил следователь.

– Они сидели, смотрели фильм и не говорили о деле. И я вышел из себя, в голову ударило, что они против меня, хотят подставить. Не помню, как это началось.

– Готовили что-то заранее?

– Нет. Статуэтка и бутылка просто попали под руку. Я не понимаю сейчас, что я хотел.

– Нож?

– Лезвие было закрыто. Я просто размахивал. Не пытался вонзить. Поцарапал ее им случайно.

– Расписывайтесь.

Рука Николая дрогнула, но подпись поставил.

Мать приехала к отделу через несколько часов. Ее не пустили.

– Я просто хочу узнать…

– Следователь все объяснит, – сказал дежурный.

– Ему дадут срок?

– Все вопросы следователю!

– Но он же… Он же никого не убивал?

Снег за окнами шел крупными хлопьями. На асфальте таял сразу.

Заседание по мере пресечения назначили на утро.

– Рассматривается ходатайство следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении Соколова Николая Алексеевича, 2003 года рождения, – объявила судья, глядя в папку. – Обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ – покушение на убийство.

Она подняла глаза. Взгляд – сухой, без выражения:

– Обвинение, слушаю вас.

Женщина за столом слегка кивнула:

– Ходатайство следствия поддерживаю. Соколов обвиняется в тяжком преступлении. Он может скрыться от следствия или оказать давление на потерпевшую.

Судья кивнула:

– Слово предоставляется стороне защиты.

Адвокат поднялся и заговорил, четко выговаривая слова:

– Ваша честь, Соколов