Александр III - Коллектив авторов

11 сентября (понедельник)

От 8–9 [часов] у Александра Александровича был урок французского. Он знал свой урок, но был рассеян и невнимателен, как, к сожалению, с редкими исключениями почти всегда. Его натура при явно практическом направлении способностей не поддается теоретическим умствованиям А. И. Чивилёва. Продолжая таким образом, теряем только дорогое время; ученого из Александра Александровича никогда не сделаем. Зато из него можно бы сделать практически развитого человека и человека в его положении полезного со временем для общества; но для этого нельзя, как в монастыре, жить уединенно от людей, как мы живем в Царском Селе. Для этого непременно надо удалиться из Петербурга и его окрестностей.

В два часа Александр Александрович отправился со мною на озеро, зашед предварительно к Павлу Александровичу. На озере собралась большая компания, сели на несколько лодок и произвели преинтересную гонку. У нас обедали m<onsieu>r Flint, m<onsieu>r Remy и Эдуард Федорович Эвальд. После обеда все общество отправилось в сад и играли в крокет на площадке перед дворцом. В 5 часов вернулись к своим занятиям; Александр Александрович делал перевод с немецкого («История» Вебера) под руководством Э. Ф. Эвальда. Жаль, что нельзя было переводить Александру Александровичу что-нибудь относящееся к сегодняшнему уроку истории, т. е. о египтянах или финикиянах. Это было бы лучше тем по большой причине, что целый час таким образом был отнят от приготовлений сегодняшних уроков. Вероятно, чтобы нагнать время, Александр Александрович сидел за занятиями до половины восьмого часа, что, впрочем, было сделало им без всяких посторонних побуждений. После чаю граф Борис Алексеевич, Александр Александрович и m<onsieu>r Remy отправились ко мне на квартиру. При всяком удобном случае, когда разговариваем с Александром Александровичем, мы стараемся навести разговор на его равнодушие к делу своего образования. Он иногда высказывает при этом престранные мысли. Так, например, на мое замечание, что у него идет все так худо оттого, что он занимается только положенное время от пяти до семи часов, а занятия сверх положенного считает лишними. На это Александр Александрович сказал, что он занимается совсем не так худо, и что ему редко ставят менее «трех» за урок, и что вся беда только оттого, что в журнале прибавили совершенно лишнюю и, по его мнению, несправедливую графу о внимании. Такое рассуждение показывает, во-первых, полную его незрелость и, во-вторых, то, что неопределенный балл «три» ставится слишком снисходительно. После чаю Владимир Александрович сидел за разрешением задач из математики, а Александр Александрович занялся очищением внутренности тыквы, слушая в то же время m<onsieu>r Remy, который читал путешествия Геродота по Египту.

12 сентября (вторник)

Первые часы у Александра Александровича была математика, Федор Федорович (Эвальд) опять был очень доволен им, т. е. не столько за его ответы, сколько за полное внимание. Это, по-моему, важнее, потому что главный недостаток Александра Александровича есть неумение сосредоточиться, а если есть внимание в продолжение целого часа в классе математики, так это хороший знак. От девяти до десяти у Александра Александровича был m<onsieu>r Remy, который тоже остался им доволен. По словам m<onsieu>r Remy, на десять вопросов было девять хороших ответов, это уже много для него. От десяти до одиннадцати было у Александра Александровича фехтование; он сделал в этом большие успехи и с охотою занимался этим искусством. После завтрака Владимир Александрович сел приготовлять уроки, а Александр Александрович принужден был заняться каллиграфией. Если совсем нельзя оставить каллиграфию, то нужно по крайней мере класс этот так расположить, чтобы он не отнимал времени от более серьезных занятий; так, например, сегодня четверть часа для приготовления географии были бы очень полезны. Впрочем, Александр Александрович очень хорошо знал урок географии и довольно внимательно слушал чтение; метода, употребляемая г<осподи>ном Шперером, как раз по натуре Александра Александровича; учитель показывает задаваемые географические пункты по немой карте и говорит относительное положение их, а Александр Александрович в это время отыскивает все по атласу с надписями. Только под конец урока Александр Александрович немного свихнулся, да и то в том только, что вместо того чтобы внимательно слушать, он все упрашивал преподавателя не пускаться в слишком большие подробности, которые боялся не удержать в памяти. Он получил из географии четыре балла. Затем у обоих великих князей был урок английского языка, в котором, конечно, получили по три балла, как и всегда. После классов Александр Александрович с великим князем наследником и со мною отправились на озеро. После обеда отправились в сад играть в крокет и пришли заниматься вовремя. В 5 часов Александр Александрович начал заниматься математикою, а от 6 – французским языком с m<onsieu>r Remy; он был довольно внимателен за уроком, но только вел себя не совсем прилично своему возрасту и опять-таки жаловался, что напрасно время теряет; это, впрочем, не помешало m<onsieu>r Remy кончить с ним все, что нужно. Так как Александр Александрович до семи часов не успел кончить географии, то он остался немного дольше и пил чай только в половине восьмого часа. После чаю Александр Александрович и Владимир Александрович сели писать письма, один к государю, а другой к императрице. Можно было бы сегодня остаться совершенно довольным поведением великих князей, только эта добрейшая душа Александр Александрович подчас уж слишком ребячился; правда, что шутки его только смешны, но они слишком мало идут его возрасту. Около половины девятого Александр Александрович пошел со мною на озеро, где катались Алексей Александрович с Николаем Густавовичем.

13 сентября (среда)

Встали в обыкновенное время. Занимались приготовлением [уроков] довольно усердно. Это не помешало, однако, быть Александру Александровичу в классе русского языка никуда не годным; полное невнимание, ребяческие выходки и совершенная несообразительность были сегодня отличительными чертами Александра Александровича, но при всем том заданный урок он знал порядочно; все-таки ему нельзя было поставить больше двух баллов. Вторые часы был Закон Божий у обоих великих князей; урок, правда, был небольшой, но с повторением старого, и все было отвечено очень хорошо. От десяти до одиннадцати у Александра Александровича была музыка; заданный урок знал худо, но внимание было удовлетворительно. При этом Александр Александрович выразил довольно странную мысль, что будто полковник Половцов не может ему больше задавать уроков. Такая недомолвка была, вероятно, следствием того, что мы забыли наше старое правило заставлять великих князей играть каждый день по получасу.

14 сентября (четверг)

От 8–9 [часов] у Александра Александровича был урок истории; урок он знал довольно порядочно, но при объяснении ему веков был так рассеян,