Александр III - Коллектив авторов

за игрой довольно хорошо, что, впрочем, неудивительно, потому что играющих было мало. В семь часов поехали к графу Борису Алексеевичу. Александр Александрович вел себя слишком развязно; несколько раз я подходил к нему, чтобы напомнить, что он не один и не дома; присутствие незнакомого лица и дам его мало стесняло; я уже не говорю про то, что он писал на билетиках, в этом виден был только недостаток сообразительности, а что касается до манер, то это дело поправимо постоянным напоминанием. По приезде домой я пожурил его, а великий князь Николай Александрович долго над ним смеялся.

2 октября (понедельник)

День у Александра Александровича начался весьма хорошо, и г<осподи>н Реми был им доволен во всех отношениях. Урок истории он знал хорошо, но делал странные рассуждения, или, лучше сказать, не рассуждал совсем, сколько В. Ф. Эвальд ни старался навести его на то, чтобы вызвать его собственное мнение. Так, например, он никак не мог добиться, чтобы Александр Александрович сказал ему, к чему служат предания там, где нет исторических фактов, или о таких эпохах, когда еще истории не существовало, а место ее занимали предания. Александр Александрович кончил тем, что сказал, что эти времена были так давно, что даже неинтересно и знать, что тогда происходило. В одиннадцать часов завтракали, после чего Александр Александрович брал урок музыки, по обыкновению нехорошо.

3 октября (вторник)

Сегодня Александр Александрович был хорош. {…} был очень доволен как его ответом, так и вниманием и поставил ему четыре балла. То же самое из математики; Федор Федорович с удовольствием замечает, что в суждениях Александра Александровича замечается некоторая последовательность (разумеется, по его предмету) […]

<…> После завтрака великие князья занимались приготовлением географии. Александр Александрович получил из этого предмета опять четыре балла; интересно будет знать, как он приготовит к следующему разу урок о климате и растительности Франции. Тут он выходит из той колеи, на которую так удачно вступил, меньше будет имен собственных и больше рассуждений. После двух часов… мы сделали очень большую прогулку, ехали почти все время рысью и вернулись домой, когда другие великие князья кончали обед. Александр Александрович торопился скорее догнать, чтобы не потерять время играть в крокет. <…> В пять часов начались занятия. <…> Оба великих князя занимались очень прилежно, а Александр Александрович даже не пошел пить чай до половины восьмого для того, чтобы кончить урок географии. После чаю Александр Александрович играл около получасу на фортепиано, а потом Александр Александрович попросил {…} почитать ему. <…>

5 октября (четверг)

Несмотря на то что вчера великие князья заснули довольно поздно, они поднялись с постелей очень легко и сели за занятия ровно в семь часов. Для Александра Александровича сегодня троечный день: он из всех предметов получил по три балла. Из древней истории нового урока не было задано, а было только повторение старого: осада Трои, поход аргонавтов и предание об Эдипе; все это было рассказано Александром Александровичем довольно вяло, хотя и бог знает который раз. Александр Александрович после классов отправился на озеро и вернулся домой к самому обеду. За обедом <…> Владимир Александрович много говорил по-английски, а Александр Александрович, сидевший на другом краю стола, не мог принимать участия в разговоре. После обеда Александр Александрович пошел играть в крокет.

6 октября (пятница)

Урок истории Александр Александрович знал порядочно и видимо заинтересовался рассказом учителя. Он получил три балла. С двенадцати часов были уроки русского языка и географии. Как и нужно было ожидать, Александр Александрович очень плохо знал и понял сегодняшний урок из географии. Он был очень огорчен неудачей, тем более что так старательно занимался вчера вечером. Можно надеяться, что это не обескуражит его; по баллу, который поставили ему («три»), он может судить, что труд его все-таки оценен. За урок русского языка он получил «четыре». После обеда Александр Александрович пошел играть в крокет; уже более не слышно на него жалоб. Потом занимался французским языком с [monsieur Remy]. Утренняя неудача отозвалась неблагоприятно; он был не совсем внимателен и не много понимал из того, что ему объясняли. После того Александр Александрович занялся историей. Я ему сказал, между прочим, что ему стыдно будет, если допустить г<осподи>на Шперера выпустить статью о развитии берегов, и что стоит ему быть внимательным каких-нибудь десять минут, то он легко поймет сущность дела. Это, кажется, имело свое действие. Через несколько времени он попросил меня к себе. Я ему объяснил дело тем же ходом, что употребил г<осподи>н Шперер, но только довел объяснение до конца, а не давал ему самому догадываться. Кажется, он понял; на всякий случай я ему сказал, что нужно будет объяснить ему то же еще раз и потом спросить, что я и сделаю завтра или перед уроком географии. После чаю Александр Александрович пошел играть на трубе к Дмитрию Борисовичу.

7 октября (суббота)

[…] Александр Александрович, по-видимому, более интересуется игрою на корнет-a-pistons, нежели прежде. В два часа мы поехали верхом. Хотя Александр Александрович очень не хотел кататься, жалуясь на то, что он не любит ездить с берейторами, однако все время прогулки он вел себя хорошо и больше неудовольствия не выказывал […] После обеда пошли играть в крокет; тут случилось несчастье: Александр Александрович, несмотря на неоднократные напоминания Николая Густавовича, суетился, горячился, бранился и наконец сделал такую грубую выходку относительно Николая Александровича, что Николай Густавович принужден был просить его выйти из игры; Александр Александрович не послушался и потому игру совсем прекратили. Николай Густавович приходит ко мне с жалобой и просит не позволять более Александру Александровичу играть с братьями в крокет. Я сказал Александру Александровичу, чтобы он больше не принимал участия в этой игре, пока не получит на то разрешения, и, кроме того, обещал не пускать его к графу Борису Алексеевичу, пока не извинится перед Николаем Густавовичем. От пяти до семи великие князья занимались очень прилежно. В семь часов пошли ко всенощной; выходя из церкви, Александр Александрович подошел к Николаю Густавовичу и при всех попросил извинения; видно было, что извинение было искреннее. В половине восьмого поехали все к графу Борису Алексеевичу. Александр Александрович был значительно лучше, нежели прошлый раз.

8 октября (воскресенье)

[…] После завтрака великие князья поехали со мною к графу Борису Алексеевичу, а оттуда на охоту. Ожидание охоты до такой степени взволновало обоих великих князей, что они мало ели. С охоты вернулись в половине пятого часа. В шесть часов я предложил Александру Александровичу показать