Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски

суши. Именно на этой стадии в дело вступает феноменальное чутье нашего героя. Химический состав прибрежных вод неизбежно несет отпечаток суши, и для молодого угря, занятого поисками нового дома, эти незначительные примеси – точно дразнящие витрины гастрономических магазинов. Конечно, угорь не видит лугов, лесов, полей и болот, занимающих огромные массивы тверди в той или иной части континента. Но земля регулярно орошается осадками, и поверхностные стоки – если угодно, сливы грязной воды из планетарной «душевой» – рано или поздно попадают в «канализационную систему», образованную ручьями и реками. Таким образом запахи суши (цветов, растений, разлагающейся органики, почвы) просачиваются к океану. Для стеклянного угря они как путеводные нити, и если он решит им последовать и поплывет к источнику, концентрация веществ будет только нарастать. Приближаясь к берегу, угорь явственно ощущает, что морские воды здесь уже не такие соленые: пресноводные стоки с суши заметно их разбавляют. Возможно, на этом этапе к нему присоединится стайка сородичей, направляющихся тем же курсом. Вот пошли отмели; вода становится все более мутной, а запахи суши обостряются. Наконец угорь попадает в очень необычное место: перед ним воронкообразное расширение, где пресноводный поток встречается с океаном. Противоборство двух жидких стихий порождает бесконечные перемены ландшафта. Дважды в день во время прилива море властно забирается вглубь суши, двигаясь навстречу пресноводному сопернику. Но потом наступает отлив, русло освобождается, и сброс влаги с суши какое-то время протекает беспрепятственно. Эта размытая переходная зона, непрерывно колеблющаяся между двумя крайностями, – не что иное, как речное устье: великий раздел между миром соленых и пресных вод, сложная и динамичная система, вечное становление и обновление. И чтобы добраться до спасительной кровли пресных вод, наш путешественник должен преодолеть еще значительное расстояние – около 100 километров – по этой пересеченной местности[90].

Пересечение границы между двумя мирами дается ему ценой коренной трансформации всех телесных функций. Каждая живая клетка перестраивается для поддержания водно-минерального баланса в новых условиях, ведь в солоноватых приустьевых районах вода уже не такая соленая, как в море, но еще и не совсем пресная. Поэтому миграция угря во внутренние водоемы – это еще и процесс «перепрофилирования» его важнейших органов (жабр, почек, кишечника). В океане главная задача состояла в удалении излишков соли и сохранении влаги. Когда же угорь начинает пробираться вверх по течению, приоритеты меняются: организму необходимо выводить избыточную воду и удерживать соль[91]. Характер внешней среды требует от клеток тончайшей адаптации, и тут смертелен перекос в любую сторону: одинаково опасны как обезвоживание, так и переизбыток жидкости. На этой стадии, когда тело угря достигает 6 сантиметров в длину, он попадает в мощную реку, через которую ежедневно протекает порядка 5 миллионов тонн пресной воды. Такова величина стоков с обширного водосборного бассейна, занимающего 16 тысяч квадратных километров – почти 12 % всей территории Англии. Как вы уже, наверное, догадались, своим новым домом этот молодой угорь избрал величественную Темзу. Воды ее непрозрачные, пахучие, с большими примесями песка и взмученных илистых наносов (результат размыва берегов выше по течению). Здесь начинается речной отрезок биографии нашего героя.

С очередным приливом угорь совершает бросок вглубь суши, а во время отливов держится ближе ко дну и выжидает. Так, короткими перебежками, мигрирует он все выше и выше по течению, ориентируясь по градиенту солености и запахам. Около десяти дней уходит у него на то, чтобы преодолеть устьевую акваторию и добраться до какого-нибудь многообещающего притока, где можно будет наконец распрощаться с океанским прошлым[92]. На этом этапе угорь приобретает желтовато-коричневую окраску. В новом обличье он проходит еще много километров, проникая все дальше в верховья, пока не найдет, где поселиться в статусе взрослой пресноводной рыбы. Грандиозное странствие через океанские просторы, шельфовую платформу и эстуарий завершено, и спешить больше некуда. Следующие лет пятнадцать, а то и двадцать, остепенившийся угорь ведет тихую затворническую жизнь, забившись под камни или коряги. Выходя из укрытия по ночам, чтобы отыскать пищу, он редко удаляется от своего неприметного жилища более чем на пару сотен метров. Обычное его меню составляют водные личинки насекомых, ракообразные и другие небольшие беспозвоночные вперемешку с мелкими рыбами.

Промежуточная зона, которую пересек наш угорь, есть важнейшее соединительное звено между сушей и морем. Что представляет собой здоровое речное устье? По сути, это мелководный веер расходящихся рукавов, которые непрерывно меняют конфигурацию за счет оседания и вымывания наносов. Обширные илистые отмели – идеальный приют для червей, моллюсков и прочих ползающих, роющих и плавающих организмов, а значит, и ценнейший источник пищи для водных и околоводных птиц. По сторонам ветвящихся устьевых рукавов простираются регулярно затопляемые болотистые равнины с зарослями солеустойчивых растений – так называемые солёные марши, которые служат своеобразными яслями для сотен биологических видов. Одним словом, приустьевые районы – это «половинчатые» неоднородные территории; их нельзя четко отнести к суше или морю, но они чрезвычайно важны, и не только для угрей.

Когда в 43 году н. э. в Британии высадились римляне, Темзу окружали сплошные леса и болота. Строительство первого моста, соединившего берега реки в районе будущего Лондона[93], имело огромное историческое значение: это была не просто переправа, а рукотворная смычка моря и суши, положившая начало развитию торгового центра, который со временем превратился в один из крупнейших портов мира. Шли века, росли поселения, поднимались по течению все новые стайки угрей – и никакие вторжения викингов и норманнов, не менее ловко использовавших силу приливов, не могли изменить ход вещей. Поначалу обитатели Британских островов довольствовались доступом к ближайшим европейским морям и портовым городам. Но их манил большой океан. И в какой-то момент устье Темзы стало настоящей колыбелью метаморфоз – теперь уже не только для угрей, но и для европейской цивилизации: из сухопутного пресноводного существа человек превратился в путешественника, дерзнувшего бороздить просторы открытого океана. На английских верфях началась постройка сотен прочных деревянных панцирей, под защитой которых люди могли пускаться в дальние плавания. Правда, двуногие мореходы в отличие от угрей не умели ориентироваться по запаху и фазам Луны. И тогда они стали изобретать компасы, секстанты и прочие навигационные диковины (так, в 1761 году появился легендарный морской хронометр H4, разработанный Джоном Гаррисоном), благодаря которым исследователи вроде капитана Кука открывали и в мельчайших подробностях наносили на карту неведомые острова и континенты. В XVIII веке корабли стали для англичан мощным инструментом завоевания колоний и торговли в пределах недавно образованной Британской империи. (Невзирая на протесты Олауды Эквиано и других аболиционистов, никого не смущало, что главная валюта этого коммерческого обмена – живые люди.)