Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски

Промежуточная зона

Мы неторопливо пробираемся к воде по узкой тропинке, петляющей вдоль травянистого склона. Ощущение такое, что специально для нас распахнулся портал в альтернативную реальность. На противоположной стороне Корнуолла бушует настоящий ураган: в новостях только и говорят, что о поваленных деревьях и кружащих в воздухе обломках. А тут почти полный штиль, на небе ни облачка, и море лежит спокойное, едва тронутое легкой рябью. Когда мы минуем последнее ограждение, перед нами открывается серая лента в полметра шириной: полоса громадных валунов, отделяющих сочную зелень побережья от изумительной бирюзовой глади. Каменистое пространство выглядит неуютным, пустынным и заброшенным – кажется, ни суше, ни морю нет до него дела. Но в этой сумеречной промежуточной зоне процветает интереснейшая экосистема, обладающая ярким своеобразием.

Места, где смыкаются океан и суша, часто не укладываются в однозначную схему. В них столько нюансов и прихотливых изломов, что нарисовать на карте четкую границу между двумя мирами попросту невозможно[77]. Вдобавок ко всему эти границы еще и изменчивы. К примеру, зимой 2015 года на побережье корнуолльского городка Портлевен разыгрался невиданный шторм, который меньше чем за сутки полностью оголил местный пляж. Вскоре море выбросило песок назад, но успело напомнить жителям об эфемерности того, что они привыкли считать само собой разумеющимся. Окраины суши постоянно подвергаются самым разным воздействиям. Их терзают тяжелые океанские волны, с подмытых обрывов падают глыбы, осыпается глина… Во время отлива может палить летнее солнце, выжигающее и иссушающее все вокруг безжалостным зноем, а с началом прилива берег может уйти на несколько метров под воду, и тогда по нему с грохотом перекатывается увесистая галька, которую швыряют взад и вперед кипучие валы. К тому же соотношение морской и пресной воды все время меняется в зависимости от уровня дождей. Чтобы существовать в таких нестабильных условиях, требуется исключительная приспособляемость, и есть организмы, которые справляются с задачей поистине виртуозно: морские водоросли. По мнению Тима ван Беркеля, их уникальные свойства, обеспечивающие выживание в этой непростой «пограничной зоне», могут сослужить службу и людям – и помочь в решении многих проблем, которые мы плодим вокруг себя на суше.

Мы перелезаем через гряду валунов, проходим черту прилива, и я начинаю замечать на оголившихся камнях – пока еще влажных – темные спутанные клубки. Сейчас самый пик отлива, а значит, еще шесть часов назад море было на несколько метров выше. Перепрыгивая с камня на камень, Тим показывает мне отдельные скопления водорослей то тут, то там – я присматриваюсь, и невнятные войлочные клубки вдруг превращаются в пеструю мозаику красок и фактур. Вот гладкие лопасти могучих буро-коричневых ламинариевых водорослей, каждая размером с локоть. Вот пучки тонких багряных жгутиков, приютившихся в ложбинке по соседству с глянцевитыми пурпурными лентами. А вот маслянистые ярко-зеленые кустики, пытающиеся отвоевать жизненное пространство у расплющенных оливковых веточек. Еще попадаются кучерявые розоватые всполохи[78]. И все это богатство произрастает прямо на голых камнях! Мы удаляемся от берега все дальше. Теперь нас окружают небольшие лужицы, и водоросли на глазах приобретают более сочные оттенки: океан демонстрирует нам свой подводный сад во всем его великолепии. «Здесь потрясающая природа. Над головой морские птицы, а вон прямо за теми большими скалами тюлени. Райское место», – говорит Тим.

Он нагибается, чтобы сорвать широкую пластину ламинарии. Я замечаю, что конец у нее неестественно ровный. «Эту недавно срезали, – объясняет Тим. – И она уже начала отрастать». Вот что занимает мысли моего проводника последние десять лет. В 2012 году он основал компанию Cornish Seaweed, которая специализируется на выращивании съедобных морских водорослей безопасными для экологии методами. Одна из самых поразительных особенностей водорослей – невероятная скорость роста. Например, ламинария сахаристая, она же морская капуста, при наличии благоприятных условий вырастает на 3 сантиметра в день. Уже несколько лет как плантация Тима остается практически на одном и том же месте, периодически перемещаясь вдоль короткого отрезка побережья, – и за все это время ни размер, ни здоровье альгофлоры не пострадали. Никакой дополнительной подкормки или пестицидов не требуется: океан сам отлично ухаживает за подводными грядками. Собирают водоросли вручную, обыкновенными ножницами. Срезают только часть веточек, а остальное оставляют, чтобы тело могло развиваться дальше. Урожай сушат, измельчают в хлопья и продают в качестве пищевого продукта. Но польза «морской травы» этим не исчерпывается. Столкнувшись с необходимостью выживать в суровой среде, эти организмы приобрели ряд ценных привычек, из которых и мы, люди, можем извлечь немалую пользу.

Морские водоросли – это так называемые макроводоросли. Иными словами, они имеют достаточно крупные размеры, видимые человеческим глазом. Цветковые растения, как известно, соленую воду не переносят и стараются держаться подальше от океана. Их экологическую нишу в прибрежных зонах благополучно заняли морские водоросли, к которым причисляют три слабо связанные между собой группы организмов: красные (багрянки), зеленые и бурые водоросли. Все они используют энергию солнечных лучей для осуществления фотосинтеза и извлекают из воды химические элементы, необходимые для роста биомассы, а кроме того, сами служат пищей и дают убежище многим морским обитателям. Корни им не нужны: все важные питательные вещества дает вода. Корнуолльский пляж подходит для водорослей идеально, ведь они зависят от привязки к твердому субстрату – с удовольствием прикрепляются к скалистым грунтам и валунам, а на песке селиться не могут. Закаленный характер водорослей поразителен. Во время прилива им приходится выдерживать мощный натиск волн, а во время отлива, когда берега покрывает иссушенная корка соли, – страдать от жажды. Уровень воды меняется четыре раза в сутки. Тим обращает мое внимание на то, что водоросли распределены по зонам: фукус пузырчатый облюбовал место на прибойных камнях у самого берега, фукус зубчатый вместе с пальмарией и нори растет чуть дальше, а химанталия удлиненная («морские спагетти») – еще ближе к морю, на отмелях, которые никогда полностью не обнажаются. Что касается живых организмов, обитающих на этой узкой литорали – так называют участок взморья между линиями прилива и отлива, – то их ареалы еще более тонко дифференцированы. Все зависит от количества поступающего света и кислорода и соответствующих видов водорослей.

Я двумя руками беру широкую бурую пластину и пробую осторожно потянуть в стороны. Она тянется. Тогда я усиливаю напряжение. Она растягивается еще больше. Ткань прочная и упругая, как резина, – рывки прибоя ей не страшны. Здоровые популяции таких водорослей имеют колоссальное значение для многих представителей морской фауны, и не только как источник корма: