Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски

океанической воды, которые под действием солнечных лучей испарились, а затем выпали на континенты в виде дождя и снега и наконец замерзли. Гидросфера из-за этого потеряла такое количество влаги, что уровень моря оказался приблизительно на 120 метров ниже современного. Тихий океан был полностью изолирован от Северного Ледовитого выступавшим над морской поверхностью участком суши, образовавшимся в тот период между Сибирью и Аляской. Все населявшие тогда планету люди проживали к западу от массивного Канадского ледникового барьера[82], а гигантские ленивцы, саблезубые кошки и шерстистые мамонты обитали по другую сторону – в Северной и Южной Америке. Но потом случилось потепление, и ледники стали отступать.

В результате таяния льдов «позаимствованная» влага вновь наполнила родные акватории. Кромка Тихого океана постепенно сдвигалась к северу, погребая под собой сухопутный перешеек из Сибири в Аляску. Морские организмы, тысячелетия назад изгнанные жестокой стужей на юг, устремились в новообразованные прибрежные отмели, и их закружила огромная карусель – Северо-Тихоокеанское течение, движущееся по часовой стрелке в направлении берегов Северной Америки. Эти прохладные, богатые питательными веществами мелководные просторы и лежащее под ними каменистое дно как нельзя лучше подходили именно для водорослей – уникальных организмов, которые при наличии нужных «ингредиентов» с готовностью выстраивают вокруг себя невероятно продуктивные и динамичные экосистемы.

Представьте, что вы плывете в сверкающей зеленоватой синеве. В нескольких метрах над вами – спокойная океанская гладь. Вода не совсем прозрачная и на большое расстояние не просматривается, но это и не важно: вас со всех сторон обступают толстые канаты, растущие буквально через метр. Каждая такая вертикальная гирлянда свита из желтовато-бурых листьев шириной чуть больше ладони, отходящих от центральной ножки. Если попробовать отвести их в сторону, стебли покажутся очень мягкими и податливыми, но стоит убрать руку, и они вернутся в исходное положение. Так выглядит макроцистис – самая крупная из известных водорослей, относящаяся к группе ламинариевых. Места ее произрастания неизбежно вызовут у вас ассоциации с густой лесной чащей. Приподнимите голову, и вы увидите, как яркие солнечные лучи пробиваются сквозь просветы в «кроне» и золотят каждую веточку. Если же вы бросите взгляд вниз, то трудно будет удержаться от головокружения: прямые, как струны, стволы продолжаются в глубину до бесконечности, теряясь в бездонном мраке. Что касается легкой мутности воды, то она вызвана присутствием мельчайших биологических фракций, живых и омертвевших (личинок, оторванных водорослей, различных органических частиц). Среди зарослей снуют стайки рыбешек. Они энергично щиплют ртами развешанное в воде лакомство, соревнуясь с более крупными рыбами, крабами и моллюсками, нашедшими приют в этом фантастическом лесу. Бывает, забредет какая-нибудь солидная рыба вроде морского окуня, но, лишь только ее потревожат, мигом скроется с глаз, сердито махнув хвостом. Может случайно заплыть любопытный ко всему тюлень и начнет шнырять среди ламинариевых джунглей в поисках добычи. Макроцистисы – настоящие рекордсмены по скорости размножения: они растут примерно на 30 сантиметров[83] в день. Будучи надежно прикреплены к скалистому грунту и охватывая все слои водной толщи, они стойко сдерживают натиск стихии: амортизируют удары волн и течений, создавая огромное множество безопасных и сытных укрытий для сотен морских организмов. К числу последних относятся и другие типы водорослей, образующие аналог лесной подстилки, за счет чего на нижнем ярусе экосистемы наблюдается не меньшее, а то и большее биологическое разнообразие, чем на верхних. Водорослевый лес при условии его «здоровья» таит в себе поистине неисчерпаемые природные сокровища.

Между гигантами подводного растительного мира и деревьями есть одна принципиальная разница. На суше полноценно сформированный лес может прожить тысячу лет, причем каждое дерево проводит весь свой долгий век – от сеянца до ветхого пня – в одной точке. У водорослей более гибкий подход. Отдельные экземпляры живут до десяти лет, но обычно меньше. Ламинариевая роща редко оказывается долговечна: случись особо свирепый шторм, и она погибнет – правда, не забудет оставить задел для будущих поколений, что позволит сообществу быстро возродиться с нуля на соседнем участке. Другими словами, в определенных районах океана могут существовать устойчивые зоны водорослевых лесов, но конкретное их расположение будет год от года меняться. Как сами ламинариевые, так и животные, которые находят в них приют и пищу, сравнительно легко перемещаются с места на место. Едва миновал пик ледникового периода и северная часть Тихого океана вернулась под власть водной стихии, как водоросли дружно потянулись сюда вместе с сопутствующими богатствами морской флоры и фауны.

Современная область распространения водорослевых лесов вокруг Тихого океана и древнейшие приморские стоянки эпохи палеолита

Судя по всему[84], с потеплением и вступлением планеты в послеледниковую эпоху вдоль северного побережья Тихого океана образовались обширные площади водорослевых лесов – дугообразный пояс, простиравшийся на 9000 километров от Японии через Аляску и далее на юг до самой Калифорнии. Едва ли случайно, что значительная часть водорослей, распространенных сегодня в Калифорнии, встречается и в Японии. Вся экосистема, вероятно, была сравнительно однородной. Оказавшиеся на побережье люди – при условии, что они привыкли добывать себе пищу из моря (собирать водоросли, улиток, моллюсков и крабов, ловить рыбу, охотиться на тюленей), – по-видимому, достаточно быстро расселились вдоль протяженной береговой линии. Пусковым сигналом к этому движению послужило уменьшение площади ледников. Едва мощная белая шапка, покрывавшая территорию нынешней Канады, дала слабину и выпустила из своих оков тонкую береговую кромку, отпала необходимость ждать, когда растает центральный проход[85] между ледниковыми щитами. На основании этих соображений ученые сегодня предполагают, что первая волна миграции в Америку произошла именно таким путем: палеоиндейцы перебрались на континент по льду, а затем – не позднее 16 тысяч лет назад – продолжили двигаться на юг вдоль тихоокеанского побережья. Другими словами, люди перемещались вслед за своей кормилицей – экосистемой, и особая роль тут, вполне возможно, принадлежала именно водорослевым лесам[86]. Древний человек был существом сухопутным, но его выживание зависело от пищи, которую давал океан.

Стоянку Монте-Верде, впрочем, трудно назвать в полном смысле слова приморской: в ту пору, когда ее покинули последние жители, она располагалась в 90 километрах от океана. Очевидно, обитатели деревни вели активный обмен с охотниками-собирателями из прибрежных районов, то есть у них существовала довольно сложная система накопления и распределения ресурсов. Похоже, они прекрасно владели как пищевыми, так и медицинскими способами употребления водорослей. Недаром водоросли на территории поселения обнаружились буквально всюду: какие-то были втоптаны в пол или рассыпаны возле очагов, другие прилипли к каменным орудиям. Но и следов сухопутных растений археологи нашли немало, поэтому нельзя с уверенностью сказать, каково было соотношение