Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

— У вас очень красиво, Тамерлан-ага.

Жанель не изменяет себе: сдержанная, спокойная, как всегда сохраняющая дистанцию. Даже голос у неё спокойный, ровный, без лишних эмоций.

— И в этом нет моей заслуги, — признаюсь честно, а она поднимает голову и изучает люстру, на которую я вообще не обращаю внимания. Дизайнер купил, электрик установил.

— О, это же Лейла Кулжан, — удивляется она, переведя взгляд на большую картину на стене.

— Да, — киваю, неожиданно испытывая удовлетворение от того, что она знает художницу и вообще замечает подобные вещи. — Мы спонсировали её выставку два года назад, и тогда мне понравилась именно эта работа.

— Аиша, подойди, посмотри, как интересно, — она подозвала дочь и взяла её за руку. — Как хорошо она работает с цветом и движением. Правда здорово?

— Мааам, — девочка явно не разделяет восторга матери.

А вот я согласен с Жанель, потому что вижу то же самое. Только смотрю сейчас не на полотно, а на неё. Невольно смотрю, не в силах отвести взгляд, видя ее внутренний свет.

Вновь со мною что-то происходит. Пугающее, странное…

Что-то, что я уже давно исключил из своей жизни.

На Жанель чёрное, строгое платье, что обтекает фигуру без единой лишней детали. Светлая асимметричная линия открывает плечо и шею, подчёркивая гладкую кожу, тонкие ключицы, длинную линию рук.

Её волосы мягко уложены и собраны на затылке, в ушах поблёскивают серьги. И её точёный профиль внезапно кажется мне близким и опасным одновременно.

Я замечаю тонкую жилку под кожей, задерживаюсь на изгибе шеи и спускаюсь к открытому плечу.

Боюсь: одно неверное, неосторожное движение, слово или взгляд — и я круто сверну не туда, сойду с правильного пути, утратив привычный контроль.

Она поворачивает голову и ловит мой взор. Брови слегка вздрогнули в смущении, но она ничего не говорит, а через секунду за спиной раздаётся голос Рабиги:

— Ой, здравствуйте! Может, чай, кофе, воду? — предлагает она, подойдя к Жанель.

— Нет-нет, спасибо. Нам бы к невесте, — Жанель вежливо улыбается.

— Это на второй этаж, — Рабига поднимает руку, и моя гостья следит за направлением и смотрит вверх. Ресницы взмывают, а внутри меня спавший десятилетиями вулкан вдруг медленно и тяжело начинает просыпаться.

Жанель благодарно кивает Рабиге и мягко касается плеча дочери:

— Пойдём, Аиша.

Девочка тут же убегает вперёд, Жанель поднимается медленнее, придерживая пальцами ткань платья.

Стиснув зубы, провожаю её взглядом до тех пор, пока обе не скрываются на втором этаже. И только после этого медленно выдыхаю.

Что со мной происходит?

Нервное напряжение стягивает плечи. Настолько нелепое и неуместное, что становится неприятно от самого себя. Мне пятьдесят один год, у меня взрослая дочь выходит замуж, а я стою посреди собственной гостиной и думаю о женщине, на которую раньше смотрел совершенно спокойно.

Именно спокойно.

Я всегда считал Жанель красивой. Когда мы познакомились, мне было тридцать четыре, ей — двадцать один. Я — один из тех, кто стоял за её браком с Анваром, кто первым разглядел её чувства к нему, кто срежиссировал всё так, чтобы она вошла в нашу семью. Оттого я чувствовал вину все эти годы. Оттого поддержал её, когда она решила развестись. Три года она смотрела на меня с нескрываемым раздражением и злостью, сейчас, кажется, всё улеглось.

У неё, но не у меня.

Желание искупить вину и желание любоваться женщиной, чувствуя при этом, как внутри рушатся столбы твоей железной выдержки, — вещи разные.

Провожу ладонью по затылку и резко отворачиваюсь.

Нет-нет. Нужно просто привести голову в порядок.

Поднявшись к себе, захожу в спальню, на ходу расстёгивая пуговицы рубашки. Бросив её, брюки и боксёры на кресло, захожу в ванную и сразу включаю душ на полную мощность.

Прохладная вода ударяет по плечам и стекает вниз по телу. Я пытаюсь мысленно встряхнуть самого себя и переключиться. Вспомнить, кто я и сколько всего видел в жизни. Женщины никогда не были для меня проблемой и со времён влюблённости в бывшую жену не выбивали почву из-под ног одним взглядом. А она была необычайно красива. Но наши ссоры, её патологическая ревность и жестокость к дочери разрушили это чувство до основания.

Вода продолжает шуметь, я добавляю больше горячей и стараюсь заглушить внутреннее напряжение, которое разрастается всё сильнее.

Глава 33

Глава 33

Жанель

— Осторожно, рукав.

Придерживаю тяжёлую ткань, пока Эльвира помогает Аяле просунуть ладонь в длинный, струящийся рукав. Атлас мягко скользит по коже, переливается на солнце, которым залита вся комната.

На несколько секунд в спальне становится очень тихо. Слышен только шелест ткани, лёгкий звон серебряных подвесок на такии и взволнованное дыхание самой Аялы.

Я поднимаю взгляд на девушку и с чувством выполненного долга, с восторгом смотрю на платье.

Цвет топлёного молока оказался именно таким, как она хотела. Кажется, будто ткань впитала в себя свет раннего утра. Этот оттенок удивительно подходит её коже, глазам и мягким чертам лица.

Я долго думала над дизайном и поняла, что Аяла, в которой смешалось несколько кровей, должна напоминать ханскую дочь со старых фотографий, где женщины смотрят прямо в объектив спокойно и гордо, потому что знают цену своему имени.

Длинные рукава спадают вниз, словно крылья белой птицы. А шлейф оставляет ощущение дороги, по которой она пойдёт в новую жизнь.

Вышивальщица постаралась на славу. Цветы расцвели прямо на ткани. Тонкие стебли, маленькие полевые бутоны, красные, голубые, золотистые вкрапления. Мне хотелось, чтобы стебли повторяли национальный орнамент и символизировали весну и цветущий сад.

— Шикарно, — с придыханием произносит Эльвира, поправляя вышитый пояс. — Этот цвет будто для тебя создан.

Аяла ничего не отвечает сразу. Только смотрит на своё отражение широко открытыми глазами, словно до конца не верит, что видит себя такой. Обожаю этот момент в нашей работе, когда невеста преображается и чувствует себя принцессой. Нет, королевой.

— Уау! Какая ты красивая, Аяла! — восторженно произносит моя Аиша, пока подружки невесты снимают её на телефоны.

— Спасибо, — Аяла, кажется, всё ещё не может прийти в себя, хотя у нас уже была финальная примерка. Но дело, скорее всего, в том, что через несколько часов жених заберёт её у отца.

Подойдя ближе, аккуратно расправляю ткань на юбке. Цветочная вышивка тянется вверх по корсажу - тонкие стебли, маленькие красные и голубые бутоны, будто весенний сад расцвёл прямо на шёлке.

— Не