Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

— Здравствуйте, мама, — я говорю подчеркнуто вежливо.

— Здравствуй, — отвечает она и переключается на мужа. — Касым, ты видел, эта, — Батима замолкает на секунду, подбирая слова, — здесь.

— Кто? — не понимает он.

— Наира, — недовольно произносит бывшая свекровь и кивает в сторону. — Мать Аялы.

Я слежу за взглядом Касыма и вижу, что рядом с Тамерланом стоит очень красивая женщина лет сорока шести - сорока восьми. Точно невозможно сказать, потому что выглядит она прекрасно и намного моложе своих лет. Она стройная, длинноволосая и загорелая.

Наира держится уверенно и, несомненно, знает себе цену. Вероятно, привыкла к мужскому вниманию. Ее улыбка мягкая, почти лениво-красивая, а движения плавные и медленные, словно она никогда никуда не торопится. Я могла бы ею восхититься, если бы не знала, что она делала со своей маленькой дочерью.

Я смотрю на ее профиль, на то, как она держится рядом с бывшим мужем, как улыбается ему, тогда как он напряжен и не отвечает ей с той же легкостью.

Взгляд у него такой тяжелый, будто небо сейчас упадет ему на плечи. Неважно, что она щебечет ему. Важно, как он сейчас сдерживается в ее присутствии.

— Надо его спасать, — вздыхает Касым и, оставив Батиму, движется к ним.

Батима провожает мужа взглядом, полным раздражения, а я неожиданно понимаю, что даже спустя годы эта семья продолжает жить внутри своих старых войн, обид и недосказанностей. Просто теперь все это прячется за идеальными улыбками для гостей.

— Наверное, нам нужно уже рассаживаться, — замечаю я. — Аиша, пойдем, найдем твой стол.

Но прежде чем отвернуться, я еще раз украдкой поднимаю глаза на Тамерлана. И в ту же секунду он снова смотрит на меня.

Аишу посадили с молодежью, часть из которых она знает. Это его двоюродные и троюродные братья и сестры, а также племянники жениха. Мне же досталось место за столом родственников Тамерлана со стороны отца. Раньше я совсем ничего о нем не знала и не интересовалась, а оказывается, он поддерживает связь со своей азербайджанской стороной. И в нем, как я теперь понимаю, много черт от покойного отца.

— Нам так приятно познакомиться, — говорит его тетя Фидан. — А вы с какой стороны будете?

— Я — бывшая жена его племянника, — отвечаю спокойно, но родня удивленно настораживается. Наверное, думают, почему меня не посадили к другой родне. Но правда в том, что там бы я себя чувствовала не в своей тарелке, а здесь, с неизвестными людьми, мне как-то даже веселее.

— А вы пьете? — с другой стороны спрашивает, если я правильно запомнила, двоюродная сестра Тамерлана — Севда.

— Вино, — киваю. — Грех не выпить за здоровье молодых.

— Ну все, это наш человек, — звонко хлопнув в ладоши, заявляет женщина.

Когда все гости рассаживаются по местам, зал наполняется торжественной музыкой, и ведущий просит всех встать и поприветствовать кудалар, то есть сватов — родителей и родственников жениха.

Кыз узату - это традиционные проводы невесты, которые символизируют ее переход из родительского дома в новую семью. На этом празднике гуляют ее родственники, друзья и коллеги. Хозяева вечера - родители девушки, а в данном случае один отец.

Сторону жениха на узату представляет ближайшая родня - около пятнадцати - двадцати человек. Так что мама и папа Альмира здесь лишь гости, которые в конце тоя заберут Аялу к себе. Следующую большую свадьбу уже делает сторона жениха, и по масштабу она даже превосходит «кыз узату».

Двери в ресторан распахиваются, и под торжественную музыку входит та самая делегация. Гости аплодируют, организаторы, которых я замечаю, мелькают то тут, то там с наушниками и микрофонами. Тамерлан стоит как нерушимая скала и смотрит на все, как Зевс с Олимпа смотрит на людей.

Я не должна так заострять на нем внимание, но почему он сейчас кажется мне таким...

Ведущий снова берет слово и объявляет жениха. Альмир входит в зал с букетом, который по традиции должен подарить нашей девочке. Он высокий, статный, черноволосый и обаятельный. Дай Аллах, чтобы он сделал Аялу счастливой. Альмир подходит к будущему тестю и пожимает ему руку. Тамерлан кладет ладонь на его плечо и что-то говорит ему. Так интересно, что же?

И вдруг свет гаснет, включаются прожекторы. Они направлены ко входу, откуда сейчас выйдет невеста.

Из динамиков льется нежная мелодия, сотканная из звуков национальных инструментов. В ней будто птицы поют и слышна весенняя капель, земля пробуждается после зимы, а девушка вступает в свою новую жизнь.

Двери вновь распахиваются, и я наблюдаю, затаив дыхание, за тем, как Аяла входит в зал в сопровождении двух девушек в бело-золотистых национальных костюмах, которые держат ее за руки.

Аяла светится от счастья, идет грациозно и плавно, скромно улыбаясь гостям. Когда она проходит мимо меня, я отправляю ей воздушный поцелуй и тут же смахиваю выступившую слезинку. Мы с ней никогда не были близки, но за два месяца удивительным образом сблизились.

Девушки подводят невесту к отцу. Аяла чуть склоняется перед ним, и он целует ее в лоб, после чего отдает ее руку жениху.

Вот так все и начинается.

Глава 35

Глава 35

Тамерлан

Вечер в самом разгаре. Я, как у классика, обхожу дозором свои владения. Сегодня ни капли алкоголя, потому что я должен быть трезвым как стёклышко. Гости общаются, танцуют, подходят к молодым с поздравлениями. Аяла сияет от счастья, потому что все проходит так, как она хотела, — без сучка без задоринки. Организаторы не докучают вопросами, все процессы проходят «за кадром», и нам остается только наслаждаться.

И я пытаюсь наслаждаться в этом круговороте бесконечных рукопожатий, поздравлений, разговоров о бизнесе, о свадьбе, о том, как выросла Аяла.

Я отвечаю автоматически, улыбаюсь точно так же, но взгляд мой все равно ищет в зале совсем другого человека.

Сам не понимаю, когда именно начал замечать ее слишком часто. Самому себе удивляюсь, почему именно ее? Почему из всех женщин именно Жанель?

Я поймал ее взгляд еще до начала торжества, когда она стояла с Аишей и Анваром, но держалась при этом гордо. На мгновение мне показалось, что что-то мелькнуло в ее глазах, какое-то оживление. Однако, смутившись, она отвела их.

Сам я испытал в душе не поддающееся объяснению и давно потерянное возбуждение. Именно что не телом, а душой, словно вернулся в пору