Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

— Когда мы с Тамерланом развелись и он отсудил дочь, я стала изгоем в их обществе, — она произносит это с лёгкой горечью, но быстро возвращает улыбку. — А вас даже на свадьбу пригласили. Я видела вас с Анваром, с Касымом и даже с моим бывшим мужем.

В её словах неприкрытая зависть и желание уколоть. Она хочет сказать: «Ты такая же, как я. Тоже чужая. Тоже не вписываешься».

Я поворачиваюсь к ней и смотрю прямо.

— Мы с вами изначально были в разных весовых категориях.

Уголки её губ дёргаются. Попала в цель. Она не ожидала такой прямоты.

— Видно, вы очень сильная личность, — Наира чуть прищуривается. — И я предлагаю вам держаться вместе. Потому что против Байзаковых не так просто выстоять.

Она хочет заполучить меня в союзницы. Хочет, чтобы я встала на её сторону в этой старой, давно проигранной войне. Но я в такие игры не играю.

— Я не воюю с Байзаковыми, — отвечаю спокойно. — И я, пожалуй, откажусь от вашего предложения. Потому что я — кошка, которая гуляет сама по себе.

Улыбка сползает с ее лица.

— Извините, — бросаю коротко и прохожу мимо.

Неприятная женщина. Она, видимо, не знает, что мне известны подробности их развода с Тамерланом.

Аяла только внешне на неё похожа. Та же стать, те же тёмные волосы, тот же разрез глаз. Но внутри совсем другая. Добрая, искренняя, светлая. И это заслуга не Наиры. Это Тамерлан вырастил её такой, и потому именно с ним она близка.

Я иду по коридору отеля в сторону ресторана. От этого разговора в душе остался неприятный осадок, но на этом мои злоключения не закончились, потому что прямо навстречу идет мой бывший муж.

* В тексте использована песня «Дождливая ночь» (Жаңбырлы түн). Оригинальный исполнитель Роза Рымбаева, но я использовала версию в исполнении дуэта - Жанар Дугалова и Нурбулат Абдуллин. Послушать можно на ютьюбе, или найти мой канал Лия Султан в ВК или ТГ, куда я ее загружу

Глава 37

Глава 37

Если я сейчас развернусь и пойду обратно, он расценит это как мой побег и свою победу. Поэтому я спокойно продолжаю путь, прохожу мимо него, но он меня окликает:

— Жанель. Стой.

Надо было, конечно, идти дальше, но я останавливаюсь и оборачиваюсь.

— Где Аиша?

— Она пошла с твоими племянницами на пруд.

— И ты ее отпустила одну? — недоволен он.

Поворачиваюсь к нему и, сжимая в руках сумочку, спокойно объясняю:

— Еще раз повторяю: она с твоими племянницами, и они уже не маленькие.

Усмехнувшись, он прячет одну руку в карман брюк и усмехается. И только теперь я понимаю, что Аиша — это всего лишь предлог заговорить со мной и подойти ближе, что он сейчас и делает.

Пиджак расстёгнут, галстук ослаблен. Он не шатается, но по тому, как он смотрит - тяжело и с мутным блеском в глазах, - я понимаю: выпил лишнего. Не до потери контроля, но достаточно, чтобы язык развязался.

— Вижу, ты теперь нарасхват, — кривит губы в усмешке. — Развод пошел тебе на пользу?

Пытается задеть, уколоть, заставить меня оправдываться или смутиться.

Поднимаю подбородок выше, смотрю на него сверху вниз, хотя он выше меня ростом.

— Ты даже не представляешь, насколько. Лучшее, что случилось со мной за последние годы, — это развод с тобой.

Он делает шаг вперёд. Чувствую терпкий запах алкоголя вперемешку с его парфюмом. Всё вместе вызывает у меня только легкую тошноту.

— Может, и со мной потанцуешь? — он без спроса сжимает пальцы на моем запястье, а я одергиваю руку, но он ее удерживает. На мое несчастье, в коридоре кроме нас никого нет.

— Успокойся, Анвар, — цежу сквозь зубы. — Не лезь ко мне.

Глядя на меня в упор, он сжимает челюсти и жестко спрашивает:

— Что у тебя с Тамерланом?

Застываю на мгновение. Что он между нами увидел, когда даже я еще ничего в себе не понимаю? Что он увидел в самом Тамерлане, что задает такие вопросы?

— Тебя это больше не касается.

Его взгляд темнеет, черты лица заостряются.

— Значит, все-таки что-то есть.

Я медленно высвобождаю руку из его пальцев и отвечаю:

— Ты мне кто, чтобы я перед тобой отчитывалась?

Анвар коротко усмехается, но в этой усмешке нет ничего веселого.

— Не думал, что ты выберешь именно его.

— Я никого не выбирала.

— Да? — он наклоняется. — Тогда почему он так на тебя смотрит?

Взглянув ему в глаза, произношу холодно и ровно:

— Спроси у него.

Сказав это, ухожу и больше не оборачиваюсь, когда он со злостью кричит мне вслед:

— Кто угодно, только не он! Поняла?

Останавливаться и не думаю. Переубеждать тоже. Себе дороже. Во рту становится сухо, скорее бы добраться до воды. От столкновения с бывшим мужем так неприятно, словно снова окунулась в грязь, из которой только выбралась.

В зале играет музыка, молодежь танцует и веселится. Я не смотрю на людей, быстро огибаю толпу и сажусь на свое место. Тянусь за бутылкой воды, открываю крышку и наливаю в свой бокал. Осушаю его залпом. Мелкая дрожь проходит по телу. Жалею ли я, что танцевала с Тамерланом?

Самое удивительное, что нет. Я нисколько об этом не жалею. Но я не думала, что это потянет за собой неприятные встречи и разговоры, как по принципу домино.

То, что грядет самая главная, заключительная часть вечера, стало понятно, когда изменилось освещение. Яркие прожекторы гаснут, оставляя только теплое золотистое сияние над длинной белой дорожкой, расстеленной через весь зал.

Ведущий объявляет «Ақ жол», вновь слышны щемящие душу национальные мотивы: сначала ненавязчиво звучит домбра, потом жетыген, который называют лежачей арфой. Следом вступают струнный инструмент — кобыз и сыбызгы — продольная флейта, звук которой мягкий и завораживающий, как переливчатая трель.

Сторона жениха занимает позицию в конце белой дорожки, куда она в итоге дойдет. Сторона невесты стоит вдоль, чтобы видеть все вживую, а не на больших экранах в зале.

Аялу выводят в центр те же девушки, что в самом начале вечера. На ее лице нет ни тени усталости, но я понимаю, как она сейчас волнуется, ведь снова все взгляды прикованы к ней.

По традиции мама или другая уважаемая женщина в семье должна