Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

Мама молчит секунду, потом вздыхает с облегчением.

— Как хорошо, что ты развелась.

— Мам, — я улыбаюсь, — ну что мы всё о мне да о мне? Ты расскажи про себя. Что нового?

— Что у меня может быть нового? — она пожимает плечами. — Ни-че-го.

— Может, на свидания начнёшь ходить? — спрашиваю с лёгкой провокацией.

Мама округляет глаза от удивления так, будто я предложила ей прыгнуть с парашютом.

— Кто? Я? С ума сошла?

— А почему нет? — я не отступаю. — Ты так молодо выглядишь, никто не даст тебе шестидесяти двух.

— Жаным, — мама усмехается, подперев подбородок изящно выставленной кистью, — во-первых, о возрасте женщины не говорят вслух. Во-вторых, не сглазь меня. В-третьих, — она делает паузу, — вот тебе встречный вопрос: может, ты уже начнёшь ходить на свидания?

Я качаю головой.

— Нет. Я точно нет.

— Ты у меня такая красивая, — мама смотрит на меня с редкой нежностью. — Генетика моя, выглядишь на тридцать. Смотри по сторонам, а вдруг...

— Ма, нет, — перебиваю, — вы с Лааль сговорились, что ли? Мне и так хорошо. И у меня есть Аиша. Я не представляю, что сейчас приведу в дом чужого для нее мужчину.

— Только помни, что Аиша через два года уедет учиться, — мама говорит мягко, но настойчиво. — И ты останешься одна в большом доме.

— А чем плохо одиночество? Ты же тоже живёшь одна.

Мама молчит пару секунд. Потом говорит с грустью, которую обычно прячет:

— Я прожила много лет с одним мужчиной — твоим отцом. Он поднял планку высоко, до неё никто не дотянет. А вот твой бывший муж...

— Ой, мам, не надо, — я поднимаю руку, останавливая её. — Не вспоминай его. Пожалуйста.

— Ну хорошо, извини, — она кивает, и я вижу, что она действительно не хотела меня задеть. — Расскажи лучше, что еще сказали про твоё платье?

Я улыбаюсь, благодарная за смену темы.

— Ой, представляешь, ее подруга — блогер-миллионник — выложила в сторис платье, и комментарии все положительные. Наш SMM-менеджер говорит, что у нас за ночь выросло число подписчиков.

— Видишь, — довольно произносит мама, — когда жизнь дает тебе лимоны, сделай из них лимонад. Ты молодец, Жанель. Я горжусь тобой.

Я искренне благодарна за эти слова, но тем не менее в душе скребет. Я скрыла от мамы танец с Тамерланом и то необычное чувство, которое он мне подарил. Возвращаясь ночью домой, я смотрела в окно и вспоминала его твердое, мужественное лицо и благородное спокойствие.

Но я молчу о нем, потому что не знаю, как объяснить это даже самой себе.

Глава 39

Глава 39

Понедельник начался отлично. Я пришла в салон в хорошем настроении, готовая творить и покорять новые вершины. Девочки сходу начали рассказывать о том, что интернет-паблики опубликовали фотографии Аялы и подписали, что невеста в платье от Жанар Мустафиной. И началось…

Малика говорит, что запись ко мне на две недели вперед. До октября самый разгар сезона, когда мы снимаем сливки. Эффект Аялы оказался в разы больше эффекта известного блогера, хотя сама она не публичный человек.

Весь день я порхаю между залом и ателье, чувствую такой неописуемый подъем, будто у меня выросли крылья за спиной. Так проходит весь день, и вечером я задерживаюсь в кабинете, работая над очередным эскизом и заодно пережидая ливень.

На столе звонит телефон, я, не глядя на него, принимаю вызов и прикладываю к уху. На том конце провода мой новый таможенный брокер заявляет, что прилетевший из Бейрута груз отказываются выпускать.

— В смысле отказываются выпускать? — я даже откладываю карандаш и выпрямляюсь в кресле.

За окном по стеклу барабанит дождь, в кабинете горит только настольная лампа, и от резкой смены настроения пульсирует в висках.

— Груз стоит на складе временного хранения. Таможня выявила несоответствие в документах.

— Какое еще несоответствие?

— В инвойсе и упаковочном листе разные коды части товара. Плюс по нескольким позициям не совпадает описание изделий.

Я хмурюсь.

— Не может быть. Мы с этим домом два года работаем. Они столько раз отправляли нам товар!

— Я понимаю, — дежурно соглашается брокер.

— И ни разу не было проблем.

— Знаю.

— Тогда как такое вообще возможно?

На том конце провода слышится шелест бумаг.

— Если честно, я сам удивился. Но документы действительно оформлены некорректно. Возможно, это связано с ситуацией на Ближнем Востоке. Сейчас многие компании работают в авральном режиме. Меняются сотрудники, логистические цепочки, часть документов оформляется через посредников. Ошибок стало значительно больше.

Закрыв глаза, делаю глубокий вдох. Только этого мне не хватало.

Платья ливанского дизайнера Джорджа Хобейки расходятся у нас как горячие пирожки. Невесты любят его за сказочную эстетику, архитектурный крой и виртуозную ручную работу, потому что бренд славится сложнейшей вышивкой. В этой партии есть несколько эксклюзивных экземпляров для очень состоятельных невест, которые специально их заказали.

— Что нам грозит? — здесь нет места истерике, хоть я уже перехожу в режим тревожности.

— Пока ничего критичного. Но груз не выпустят до устранения замечаний.

— Сколько времени?

— Если ливанская сторона быстро предоставит исправленные документы - несколько дней.

— А если не быстро?

Брокер замолкает, и это мне не нравится.

— Неделя. Может быть, две.

— Две недели?!

Я резко встаю из-за стола.

— У меня заказы. Ближайшая свадьба через неделю. Клиенты полностью выкупили эти платья.

— Я понимаю.

— Нет, вы не понимаете, — возражаю я, но брокер меня останавливает.

— Простите, Жанель Алихановна, идет таможенник, я еще раз у него уточню.

— Да, пожалуйста. Жду звонка.

Сбросив вызов, бросаю мобильный на папки, упираюсь локтями в стол и хватаюсь за голову. Так, всё хорошо, у нас в самом начале пути бывали проблемы, но мы всё переделывали, и товар выдавали. Значит, в этот раз нужно сохранять терпение или искать другие выходы на таможню, как это часто бывает.

В дверь стучат. Поднимаю голову, когда Малика открывает и, держась за ручку, говорит:

— Жанель Алихановна, к вам пришли. Я сразу проводила.

И только теперь я замечаю за ее спиной высокую фигуру в темном костюме.