Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

Странное чувство. Непривычное и слишком живое для человека моего возраста, когда кажется, что всё яркое и всё хорошее уже случилось.

Звонок мобильного уводит меня от мыслей о ней. Посмотрев на дисплей, вижу незнакомый городской номер. Я не беру такие номера, но почему-то в этот раз делаю исключение.

— Да?

— Тамерлан? Здравствуйте, Тамерлан. Это Жанель беспокоит.

Расправив плечи, неслышно выдыхаю от внезапного резкого рывка за ребрами. Как будто сердце неожиданно вспомнило, что умеет биться быстрее.

— Нет, вы не беспокоите.

Как странно, что она звонит с городского.

— У вас всё хорошо?

— О, да. Я звоню вам сказать, что получила товар. Вот буквально десять минут назад.

— Я рад. Это отлично.

— Да...

Даже на расстоянии я вижу, как она улыбается.

— Я сама в шоке. Вы так меня выручили.

— Это было нетрудно.

Прошу, скажи еще что-нибудь, не заканчивай разговор. Я, как мальчишка, ей-богу, хочу слушать её и слушать. Вопреки здравому смыслу, прошлому, возрасту. Всему.

— Считайте, что я ваша должница.

— Никогда не говорите так больше, Жанель, — сказав это, тут же злюсь на себя. Я не с подчиненными разговариваю, а с женщиной, которую вот уже несколько дней не могу забыть.

— Почему? — недоумевает она.

Уголок моих губ невольно дергается вверх.

— Потому что я не хочу, чтобы моя помощь превращалась в ваш долг.

На том конце провода ненадолго становится тихо.

— Хорошо, — наконец отвечает она. — Тогда я просто скажу спасибо.

— Это я принимаю.

— Спасибо вам ещё раз, — Жанель отвечает с облегчением в голосе. — Я не буду вас больше отвлекать. Хорошего дня.

— И вам хорошего дня, Жанель.

Я не хочу, чтобы она клала трубку. Но не могу же я сказать: «Не отключайтесь, я хочу ещё слушать ваш голос». Это было бы безумием.

— До свидания, — говорит она.

— До свидания.

Связь обрывается. Я убираю телефон во внутренний карман. Машина стоит в пробке, водитель молча ждёт, когда загорится зелёный. Мы едем в офис, где через час у меня будет встреча. И я должен думать о ней, но вместо этого все мои мысли крутятся вокруг Жанель Мустафиной. Удивительно, но, когда я её вспоминаю, то больше не чувствую себя одиноким.

Глава 42

Глава 42

Жанель

Беташар Аялы прошёл с таким же размахом, как кыз узату, судя по сторис невесты. Нас с Аишей на празднике не было, потому что туда по традиции идут только близкие родственники невесты. Свадьбу уже играли для семьи жениха, и это был последний аккорд и красивый штрих в череде торжеств. Аяла снова блистала - теперь в платье от Elie Saab, которое я помогла ей выбрать. Я смотрела на её фотографии и в который раз думала о том, как быстро летит время. Ещё вчера, когда я вошла в семью, она была ребенком, а сегодня - молодая жена.

В карусели фотографий я видела и Тамерлана. На беташаре он был в черном костюме-тройке и галстуке. Вновь поймала себя на мысли, что он красив, и почувствовала в тот момент, как алеют щеки, будто подумала о чем-то постыдном.

— Так как прошла свадьба твоей племянницы? — спрашивает Лааль, отправляя в рот вилку с кусочком лосося.

Мы сидим на летней террасе нашего любимого ресторанчика за столиком у окна. День сегодня солнечный, а я так давно не видела подругу, что успела по ней соскучиться.

— Прекрасно. Невеста блистала, у меня на сезон всё расписано.

— А, ну я не сомневалась, — усмехается она.

— Кстати, посмотри, какие у неё были платья, — достаю из сумочки телефон, открываю страницу Аялы в соцсетях и протягиваю Лааль.

Та листает, рассматривая фотографии, и комментирует:

— Очень красивая девушка, — замечает она. — А платья — обалденные. Впрочем, ничего другого от тебя я и не ожидала. Ты, дорогая, настоящий мастер.

Я улыбаюсь, принимая комплимент. Лааль продолжает листать, и вдруг её палец замирает на экране.

— Ммм, — она водит пальцами по телефону, рассматривая какую-то фотографию. — А «daddy» (папочка) у нас тоже хорош.

— Кто? — я не понимаю, о ком она.

— Твой бывший... Кстати, как называют дядю бывшего мужа? — Лааль поднимает глаза на меня. — Почему он так похож на Омара Шарифа? Черт, это всё-таки генетика. В таком возрасте так выглядеть - это преступление против овуляции.

Она смеётся, но мне не смешно. Я слишком резко выхватываю у неё телефон и кладу на стол экраном вниз.

— Ну всё, хватит.

Лааль замирает с открытым ртом.

— Что с тобой?

— Ничего, — я беру запотевший бокал с лимонадом, делаю большой глоток, лишь бы чем-то занять руки. — Всё нормально.

— Тогда почему ты так отреагировала на мои слова?

— Как отреагировала? — я чувствую, как горят щёки, и ненавижу себя за это. — Нормально. Просто это дядя...

— Дядя твоего бывшего, я помню, — Лааль не отводит взгляда. — Но вместо того, чтобы посмеяться, ты... — она вдруг замолкает. Её глаза расширяются. Она наклоняется над столом, понижая голос до шепота: — Ты ревнуешь, что ли?

— Нет! — я слишком быстро и слишком громко отвечаю. — С ума сошла? Зачем мне его ревновать?

Лааль смотрит на меня пристально с тем особым выражением, которое я знаю с детства. Она читает меня как открытую книгу. Я всегда это ненавидела.

— Ладно, — она наконец откидывается на спинку стула, берёт вилку, нанизывает на неё огурец. — Не хочешь — не говори. Созреешь — сама прибежишь.

Она жуёт, глядя на противоположную сторону улицы. Я смотрю на её профиль и невозмутимость и понимаю, что больше не могу держать это в себе.

— О Господи, — выдыхаю я, откладывая вилку в сторону. — Хорошо, я скажу.

Лааль медленно поворачивает ко мне голову, откладывает вилку и глядит на меня с торжеством и любопытством.

— Я слушаю.

— Я не знаю, что со мной происходит, — начинаю я, и каждое слово даётся с трудом. — Этого не должно было случиться. Но мы танцевали с Тамерланом.

— Уже? — Лааль поднимает бровь.

— Да. И потом он приехал в салон, помог мне с таможней, когда застрял груз из Ливана. А