Пепел Эдема - Юрий Александрович Уленгов

— Я серьезно, — он чуть поднял руку, будто отмахиваясь от моего сарказма. — Мне следовало отнестись к тебе внимательнее. Когда ты сидел в том кресле… Я видел боевую единицу. Инструмент. Изделие. И это было ошибкой.

— Да, пожалуй, — согласился я, слегка склонив голову набок и с интересом глядя на руководителя «ГенТек». Наверное, так же энтомолог рассматривает отвратительное, вонючее, но очень редкое насекомое. — Одной из многих.

— Не будем считать ошибки — ни твои, ни мои, — тряхнул головой Кудасов. — Давай лучше поговорим о будущем. — Он сделал шаг вперед, и я видел, как он переключился — из режима «загнанная в угол крыса» в режим «корпорат на переговорах». Привычная среда. Знакомая роль. Кудасов в своей стихии. — Ты пришел сюда, и ты привел с собой людей. У тебя — сила и решимость. У меня — инфраструктура, знания и люди, которые умеют с ней работать. Вместе мы можем сделать то, что порознь никогда не добьемся.

— Ну-ну, — хмыкнул я. — Продолжай. Мне любопытно.

— Плесецкий, — Кудасов произнес это имя, как диагноз. — Ты ведь знаешь, какой он. Параноик, фанатик, который готов уничтожить все — лишь бы ничего не досталось мне. Он использует тебя, Антей. Использовал с самого начала — как оружие, как расходный материал. Сколько раз ты уже умирал? Три? Четыре? И каждый раз он стирал тебе память и снова отправлял сюда. Подумай об этом. Подумай, каков он на деле, человек, на которого ты работаешь?

— Я не работаю на Плесецкого, — ответил я.

— Не работаешь? — на миг в глазах Кудасова плеснулась растерянность, но он быстро взял себя в руки. — На кого бы ты ни работал, Антей, никто не сможет дать тебе то, что смогу я! Поверь!

— Я работаю на себя, Виктор Алексеевич, — сказал я, и усмехнулся. Потому что в кои-то веки это было чистой правдой. В данный момент я работал не на Плесецкого, не на Демьянова, не на «Феникс». На себя. И на тех людей наверху, которые прямо сейчас дерутся за свою жизнь, пока мы тут разговариваем.

Кудасов помолчал. Я видел, как он переваривает информацию — быстро, как всегда, подстраиваясь на ходу.

— Хорошо, — сказал он, и голос стал мягче, доверительнее — снова тот прием, который я уже помнил по допросу. «Ты и я. Два человека, которые понимают, что происходит.» — Тем лучше. Человек, который работает на себя — это человек, с которым можно договориться. Я предлагаю тебе партнерство, Антей. Настоящее. Не подчинение, не использование — равное сотрудничество.

— Ты мне предлагал партнерство, когда я сидел в кресле с ошейником. Я тогда, помнится, отказался. Как думаешь, что изменилось с того момента, кроме того, что я больше не прикован, а стою перед тобой с оружием в руках?

— Вот именно, Антей, — закивал Кудасов. — Изменилось все. Но пойми, убив меня, ты ничего не выигрываешь. Абсолютно. И если тогда я предлагал тебе сдать Плесецкого, то сейчас я предлагаю тебе управлять вместе со мной.

— Управлять? — усмехнулся я. — Чем? Этим бункером? Полусотней инженеров и тремя этажами серверов?

— Миром, — сказал Кудасов просто. — Тем, что от него осталось.

Вот так. Ни больше ни меньше. Я посмотрел на него — и увидел то, что видел и в комнате для допросов: гранитную убежденность, ту самую, которая пять лет назад позволила ему запустить Эдем и не дрогнуть. Кудасов не блефовал. Он действительно верил в то, что говорил. И именно это было в нем самым опасным.

— Ты до сих пор не понял, Виктор Алексеевич, — сказал я, и устало вздохнул. — Я пришел сюда не торговаться. Я пришел приказывать. Скажи своим людям сложить оружие и прекратить сопротивление. Всем. По всему бункеру. Сейчас!

Кудасов выпрямился. Посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом — будто видел в первый раз, выпрямился и твердо ответил:

— Нет. Этого я делать не буду.

Я пожал плечами и шагнул вперед.

— Ну, значит, ты мне больше не нужен.

Кажется, Кудасов только сейчас понял, что он находится не в переговорной, а напротив — не очередной воротила, которого нужно сломать под колено и подмять под себя. Возможно, он даже успел осознать свою ошибку — вот только было уже поздно. Потому что я был не настроен шутить.

Клинок с щелчком выскочил из запястья и пробил кадык Кудасова. Тот захрипел, руки дернулись к горлу, а потом колени генерального директора «ГенТек» подогнулись, и он начал оседать на пол — медленно, будто нехотя, будто даже сейчас, в последние секунды он не мог поверить, что это происходит с ним. С ним, с человеком, который пять лет назад нажал кнопку и убил несколько миллиардов. С человеком, который считал себя хозяином мира…

Я выдернул клинок, и Кудасов упал. Он лежал на спине, открытые глаза смотрели в потолок стекленеющим взглядом, и в хтом взгляде плескалось удивление и обида. Как будто он до последнего был уверен, что найдет правильные слова, и никак не ожидал такого подлого хода от оппонента.

Но время слов давно закончилось. Сейчас было время поступков.

Я повернулся к залу.

Двадцать с лишним человек в полной тишине смотрели на меня — инженеры, техники, операторы. На их лицах был написан ужас. Эти люди столько лет выполняли преступные приказы, глядя, как в их результате гибнут люди, наблюдая за этим в прямом эфире, как в каком-то извращенном реалити-шоу, и не испытывали ничего. А сейчас, когда реальность с той стороны монитора пришла к ним, сюда — они испугались. Ну надо же…

— Кто здесь главный? — негромко спросил я.

Несколько секунд длилось молчание, потом от центрального пульта поднялся человек. Пожилой, лысоватый, в очках и лабораторном халате поверх свитера. Руки у него чуть дрожали, но голос был ровный.

— Я. Главный инженер, Осипов. Что вам…

— Вырубай механоидов, — сказал я. — И Эдем вместе с ними.

Осипов моргнул.

— Я не могу этого сделать, — сказал он, и в его голосе было что-то похожее на профессиональное достоинство — тон человека, который сообщает техническую невозможность, а не отказывает из принципа. — У нас нет контроля над Эдемом. Протоколы управления перехвачены, административный доступ заблокирован, мы…

Я поднял винтовку и выстрелил ему в