Пепел Эдема - Юрий Александрович Уленгов

Осипов рухнул, зацепив стул на колесиках, тот поехал и врезался в соседний терминал. В зале вскрикнула женщина. Кто-то отшатнулся, кто-то дернулся к двери — Вьюга шагнула в сторону, перекрывая выход, и дерганье прекратилось.

— Ответ неверный, — сказал я, и обвел взглядом зал. Спокойно, не торопясь, давая каждому время посмотреть мне в глаза. — Кто его заместитель?

Тишина. Мертвая, звенящая. Никто не шевелился. Никто не смотрел на меня — техники прятали глаза, отводили взгляды, будто надеялись, что если не смотреть на меня, то я исчезну. Как страшный Бука из детской сказки, от которого можно было спрятаться под одеялось.

Вот только я не Бука, и нет такого одеяла, которое сейчас позволило бы от меня укрыться.

— Значит так, — сказал я тем же ровным, спокойным тоном. — Я сейчас начну убивать по одному человеку каждые тридцать секунд, пока вы сами не выдадите мне его зама. Пять секунд уже прошло. Двадцать четыре. Двадцать три…

Вперед шагнул мужчина из второго ряда. Невысокий, круглолицый, лет сорока пяти, с бейджиком на кармане халата.

— Я, — сказал он. — Веригин, заместитель главного инженера. Только… Только не стреляйте, пожалуйста. Выслушайте.

— Слушаю. Только быстро.

— Осипов не врал, — Веригин говорил быстро, глотая слова, но по делу. — Эдем действительно нельзя выключить. У нас нет над ним контроля — он автономен, полностью, с самого момента катастрофы — или еще до нее стал таким. Его можно остановить, только заглушив реактор, который питает весь бункер. А реактор заглушить нельзя — система охлаждения завязана на Эдем, и если его отключить… Реактор пойдет вразнос и бункер взлетит на воздух. Переключить управление системами на ручное можно только перезагрузив центральное ядро. А сделать это невозможно, потому что… Ну, я уже говорил. Мы не контролируем Эдем. Он не слушает наши команды, а физической кнопки перезагрузки не существует. Эдем — он везде, понимаете?

Я внимательно смотрел на него. Он не врал — я это видел, чувствовал. Страх не оставляет места для вранья, а Веригин сейчас боялся так, что из-под халата выступили пятна пота.

— Ладно, — сказал я. — Тогда так. Вырубай все, над чем есть контроль. Охранные системы, блокировки дверей, механоиды, ПВО… Это ты можешь сделать? Хоть что-то тебя здесь слушается?

— В данный момент — нет, — покачал головой Веригин. — Я же говорил — требуется перезагрузка! А перезагрузить Эдем невозможно. Мы все — его заложники!

Я тяжело вздохнул. Боже, как же все эти безумные гении любят осложнять себе жизнь! Ну вот как можно было изобрести машину, которую нельзя выключить?

Впрочем, средство для этого имелось. И его тоже изобрел тот же безумный гений, пытаясь исправить собственные ошибки.

Только подход у него был в корне неправильным.

— Где центральное ядро Эдема? — спросил я, глядя на Веригина.

Тот помедлил. Посмотрел на меня, на тело Кудасова, на тело Осипова. Качнул головой.

— Вы не понимаете, — сказал он тихо. — Эдем невозможно выключить. А если повредить центральное ядро… Здесь все завязано на Эдем! Все! Мы все погибнем!

— Друг мой, — я подошел к нему на шаг, и он отступил, упершись спиной в пульт. — Я прекрасно понимаю, что делаю. Где?

Веригин сглотнул.

— Лифт, — сказал он, и кивнул на дальнюю стену зала, где между двумя серверными стойками виднелись двери лифтовой шахты. — Спуск вниз, минус восемнадцатый. Главная процессорная. Там… Там расположено ядро. Но… Если вы повредите оборудование…

— Я нге собираюсь стрелять по компьютерам, — качнул головой я. — Стой за пультом и готовься перехватить управление. Как только система перезагрузится — забирай все на себя и вырубай к чертовой матери все гребанные охранные системы бункера! Ты понял?

— Но… Как вы планируете это сделать?

— А это уже не твое дело, — усмехнулся я, и повернулся к своим.

— Вы остаетесь здесь, — сказал я. — Держите зал, контролируйте инженеров. Как только ПВО будет деактивировано — отправляйте сигнал. После этого ждите. «Феникс» начнет штурм снаружи, и вам нужно будет обеспечить им проход. Рокот — за старшего.

Рокот внимательно посмотрел на меня.

— Ты уверен, что справишься? — спросил он. — Мне показалось, что тот парень знает, о чем говорит…

— А я знаю, что делаю, — веско ответил я. — Оставайтесь здесь и смотрите за инженерами.

Он помолчал, кивнул и протянул мне руку. Я пожал ее — коротко, крепко.

— Не подохни там, — сказал он.

— Постараюсь.

Я повернулся и пошел к лифту. За спиной — стук клавиш, негромкие голоса инженеров, гудение серверов. Вызвал кабину — на панели загорелся индикатор, где-то внизу загудел мотор. Я ждал, слушая, как за спиной Веригин отдает своим людям команды. Не знаю, поверил ли он мне, но он явно готовился. Теперь главное, чтоб у меня все получилось.

Двери лифта разъехались. Показалась кабина — тесная, металлическая, с всего двумя кнопками на панели. единственной панелью управления. Я шагнул внутрь, бросил последний взгляд на операционый зал, Иду, Вьюгу и Рокота, и решительно нажал на кнопку со стрелкой, указывающей вниз.

Двери закрылись. Кабина дрогнула и поехала.

Я стоял один в тесной металлической коробке, которая везла меня к ядру Эдема, и думал о том, что еще совсем недавно я очнулся в разрушенной Москве без памяти, с вирусом, пожирающим мой мозг, срощенный с нейропроцессором и девяносто шестью часами для того, чтоб что-то изменить. С тех пор я умирал, воскресал, взрывал станции, штурмовал фабрики, убивал людей и машины, и все это время шел к этому моменту. К лифту, который везет меня вниз, к машине, которая уничтожила мир.

Ну что ж. Пришло время разобраться с тем, кто на самом деле заварил всю эту кашу…

Кабина шла вниз. Цифры на панели отсчитывали этажи.

Минус пятнадцать.

Минус шестнадцать.

Минус семнадцать.

Минус восемнадцать.

Приехали.

Лифт остановился. Двери с лязгом разъехались в стороны, и я, помедлив секунду, шагнуд в ярко освещенный коридор.

Что ж. Посмотрим, насколько гениальным ученым оказался Плесецкий. Надеюсь, старик еще не выжил окончательно из ума.

Трязнув головой, я медленно пошел по коридору.

Глава 17

Стоило мне шагнуть в коридор, ведущий к главному ядру, как он моментально осветился ослепительно белым, агрессивным светом. Таким, что аж зажмуриться пришлось, пока не сработали светофильтры. Световые панели были установлены, казалось, везде — в