Сквозь стужу - Алекс Войтенко

работу, но все отвечали за каждого. И может быть, благодаря этому, служить здесь было гораздо легче чем там в Союзе, где в армии насаждались зоновские понятия, а начальство только поощряло, все эти заморочки, только рахи того, чтобы его не отвлекали от более важных дел. Что это были за дела, никто не знал. Но скорее, начальство считало, что раз «деды» как-то поддерживают порядок, до смертоубийства не доходит, следовательно и вмешиваться во все это не требуется. Здесь, все было иначе, и потому служить было гораздо легче.

Мы патрулировали Мексиканский залив, доходили до Пуэрто-Рико и Виргинских островов, пару раз побывали в Колоне, у входа в Панамский канал. Досматривали суда, на предмет контрабанды, ловили мексиканских и островных эмигрантов, пытающихся всеми правдами и неправдами добраться до берегов США. В общем служба не была скучной. Вспоминается один случай в Мексиканском заливе. Мы патрулировали юго-западный сектор, когда радар засек подозрительное судно —рыболовный сейнер, который шел странным курсом, постоянно меняя скорость.

— Похоже на контрабандистов, — проворчал боцман, сплевывая за борт.

Сблизившись с судном, капитан приказал дать сигнал к остановке, и приготовлению к досмотру. Сейнер нехотя лег в дрейф. Когда мы поднялись на борт, нас встретила тишина, нарушаемая лишь скрипом снастей и криками чаек. Капитан сейнера, потный мужичок с бегающими глазами, клялся всеми святыми, что везет только рыбу. Один из наших парней, молодой парень по прозвищу «Слим», заметил, что палуба в кормовой части выглядит как-то странно — доски были прибиты неровно, а щели замазаны свежей смолой. И боцман приказал вскрыть настил.

И тут началось.

Из-под палубы, вместо ящиков с контрабандным виски или сигаретами, с диким визгом вырвалась стая перепуганных обезьян. Оказалось, сейнер перевозил экзотических животных для подпольных зоопарков и частных коллекций. Обезьяны, одуревшие от тесноты, качки и соседства с парой аллигаторов, и несколькими змеями, бросились врассыпную. Одна из них прыгнула прямо на плечи нашему старпому, вцепившись в его фуражку, другая умудрилась проскочить между ног у Слима, который от неожиданности чуть не свалился за борт. А мартышки, быстренько сориентировавшись, вдруг по швартовым канатам, перескочили на катер и разбежались по всему кораблю, прячась в самых укромных местах.

Когда-то я слышал, или читал, что знаменитая советская кинокомедия: «Полосатый рейс» была снята по реальным событиям. Похоже случай, произошедший с нами как раз мог лечь в основу этого фильма. Тигров у нас на катере, слава богу не наблюдалось, но с лихвой хватило разбежавшихся обезьян. На обеих палубах начался настоящий хаос. Серьезные парни в форме, бегали за мартышками, пытаясь поймать их сетями для рыбы, пока контрабандисты пытались воспользоваться суматохой и сбежать. В итоге, конечно, мы их скрутили, а обезьян пришлось собирать по всему кораблю еще часа три, а после чуть ли не силой выбивать из хозяина товара сведения о том, сколько вообще было животных на его корыте. Потому, что вдруг оказалось, что одна, самая хитрая обезьяна, неожиданно нашла убежище на «Дионе» и мы не могли выловить ее в течении недели, пока не подошли к пристани в Гуантанамо на Кубе.

И ладно бы, если бы она просто сидела, забившись в какую-то щель дрожа от страха. Так нет же, с этого момента на катере поселился злой дух, который гадил на каждом шагу, в прямом и переносном смысле. В котле с жаркое вдруг обнаруживались старые дырявые носки кока, посуда выпадала из шкафов и разлеталась по всему камбузу, в постели старпома лейтенанта Бергера вдруг обнаруживалась куча вполне человеческого дерьма, небрежно прикрытого покрывалом, и стоило тому лечь отдыхать после вахты, как катер тут же наполнился криками, а лейтенант с проклятиями вымазанный с головы до ног в гуано, обещал оторвать голову этой шустрой обезьяне скрываясь в душевой кабине.

Вообще-то скорее всего, обезьяна здесь была не причем, и под ее видом, подобное соорудил обин из матросов, пострадавший от этоголейтенанта, уж очень этот Бергер был говнистым малым, от которого шарахался весь экипаж от простого матроса до капитана, которого он завалил рапортами. И может быть, как раз благодаря этому случаю, лейтенант, довольно быстро исчез из экипажа. Ну, а что ему оставалось делать, когда чуть ли не в глаза называют «говнюком» и стараются держаться подальше.

Много позже, когда уже все успокоилось, мартышка была благополучно выловлена, и отпущена на волю, а в экипаже прибавилось молодое пополнение, мы частенько собирались в укромном месте, заваривали себе в банке нормальный кофе и хохотали до слез, вспоминая перекошенное лицо старпома, измазанного в дерьме, и его проклятия, сыпавшиеся на всех включая нашего капитана. Это было наше маленькое приключение, которое мы потом вспоминали еще долгие годы. В тот момент я понял: служба — это не только устав и вахты, это еще и моменты, когда жизнь становится абсурднее любого кино. Тот случай стал для нас своеобразной точкой отсчета. После «обезьяньего десанта» атмосфера на борту заметно разрядилась. Мы перестали быть просто винтиками в механизме Береговой охраны, превратившись в команду, у которой есть своя легенда.

Служба потекла своим чередом, но теперь в ней появилось какое-то иное измерение. Мы стали внимательнее присматриваться к мелочам. Тот же Слим, который до этого случая был парнем тихим и даже немного робким, вдруг превратился в главного «детектива» нашего катера. Он начал изучать справочники по морскому праву и контрабандным путям, и теперь, стоя на вахте, мы не просто смотрели на горизонт, а пытались угадать, что скрывается за обшарпанными бортами проходящих мимо судов. Быт, впрочем, оставался прежним. Мы все так же боролись с ржавчиной, которая на «Dione» размножалась быстрее, чем кролики на какой-нибудь ферме, и все так же проклинали баранину, один запах которой портил нам жизнь все это время, и благословляли пятницу, потому что в этот день в меню появлялась рыба. Но теперь, когда мы собирались в кубриках после вахты, разговоры стали другими. Мы больше не жаловались на жизнь, мы рассказывали истории. О том, как в порту Сан-Хосе, на Пуэрто-Рико, кто-то умудрился выменять у местных рыбаков ящик свежих апельсинов на старый компас, давно валяющийся в баталерке у старшины Смита, или о том, как во время ночного шторма нас чуть не протаранил сухогруз, который шел без ходовых огней. А уж рассказ о нашествии мартышек, и все связанные с ними приключениями, с каждым разом обретал новые подробности. И хотя все прекрасно понимали, что половина из них фантазии рассказчика, но всегда смеялись до слез, вспоминая это происшествие и вымазанного с головы до ног старпома.