Как сделать бандита честным человеком - Ася Любич

Я вздохнула, подняла с пола нераспечатанную бутылку воды и шагнула ближе к рингу. Слава тяжело тяжело перевалился через канаты и замер, опираясь на них мокрым от пота и крови торсом.

Я протянула ему пластик, изо всех сил стараясь держать взгляд ровно на его лице и не опускать глаза ниже — туда, где на рассеченной груди блестела испарина.

Вольский медленно сглотнул, взял бутылку и, едва шевеля разбитыми губами, прохрипел:

— Ты что здесь забыла? Явно же не ради меня приперлась.

— У вас зашкаливает количество поклонниц, Вячеслав Борисович, — отрезала я с ледяным спокойствием. — Я просто помогаю Наде. Ее сестра пробралась сюда.

Слава сделал жадный глоток воды, не сводя с меня темного, мутного взгляда:

— А Золотарёву она че не позвонила?

— Он трубку не берет.

— Трахается поди где-нибудь, — равнодушно хмыкнул он.

Я поджала губы, пытаясь загнать подальше навязчивую, ядовитую мысль: какими бы одержимыми и страстными эти мужчины ни казались, верность предметам своего вожделения им явно незнакома. Мы на секунду встретились взглядами. Не знаю, о чем думал он, тратя свое здоровье и силы на этих диких рингах, но в моей голове отчетливо всплыли его собственные слова о том, как он планировал «развеяться» с Яной.

— Давно тебя не видел, — тихо проговорил Слава, утирая кровь с подбородка тыльной стороной ладони.

— Вы были слишком заняты.

— Ну... Сегодня я совершенно свободен, — на его разбитых губах мелькнула знакомая, опасная ухмылка. — И готов полностью отдаться в твои лечащие руки.

— Я не врач, Вячеслав Борисович.

— Думаешь, меня обычно врачи осматривают? — Вольский легко перемахнул через канат и ступил на пол рядом со мной, обдав жгучим жаром и запахом пота. — Пошли. Я знаю, где тут аптечка.

Глава 32. Вера

Глава 32. Вера

Мы зашли в тускло освещенную подсобку бойцовского клуба.

Слава тяжело опустился на деревянную скамью у стены. Он откинул голову назад, прижавшись затылком к облупившейся краске, и закрыл глаза. Его грудная клетка ходила ходуном, а капли пота смешивались с подсохшей кровью на широких плечах и торсе.

Я быстро нашла на полке металлический сундучок с красным крестом, достала вату, перекись водорода, бинты и мазь.

— Снимите боксерские бинты с рук, Вячеслав Борисович.

Вольский нехотя открыл глаза. Его темный, тяжелый взгляд скользнул по моему лицу, зацепился…

Он молча, зубами дёрнул завязку и сдёрнул пропитанные потом тряпки с разбитых костяшек.

Я наклонилась, чтобы обработать раны. Вблизи он казался еще более огромным и опасным. От его тела валил жар, который рождал его и во мне.

— Будет щипать, — предупредила я и приложила смоченный ватный диск к рассеченному подбородку.

Слава даже не вздрогнул.

Лишь желваки на его челюсти сжались сильнее, а взгляд стал ещё более пристальным, до смущения пристальным. Я чувствовала, как его горячее, рваное дыхание обжигает мою ключицу, пока я аккуратно обрабатывала раны на его лице.

— Зачем вы это делаете? — тихо, почти шепотом спросила я, обработав ссадину над бровью и переходя к его груди. Моя рука с ваткой осторожно скользнула по мускулистой коже, убирая подсохшую кровь. — Зачем вы гробите себя на этих рингах? Вы ведь бизнесмен, Вячеслав. У вас компания, люди, огромные деньги на кону. А вы рискуете всем ради чего?

Слава перехватил мою запястье. Не больно, но намертво.

Его пальцы были горячими, как раскаленное железо. Я замерла, подняв на него глаза.

— А как мне по-другому пар вышибать, Владимировна? — прохрипел он, подаваясь чуть вперед, так что расстояние между нашими лицами сократилось до нескольких сантиметров. — Когда в башке одна ты. С твоими заумными речами, ледяным взглядом и этим чертовым малиновым запахом. Я в офис прихожу — там эта дура Яна хвостом крутит. А мне не Яна нужна. Мне ты нужна. И я от этого бешенства скоро стены ломать начну.

Мое сердце пропустило удар, а затем отчаянно заколотилось о ребра.

На секунду мне заховалось поддаться. Провести ладонью по его щеке, уткнуться носом в эту горячую шею...

— Яна не справляется?

— Я вообще не трахал Яну.

Но я изо всех сил сжала свободную руку в кулак, заставляя разум взять верх над вспыхнувшим безумием. Кто из них врет? Слава, который хочет наконец получить то, что ему недоступно или Яна, увидевшая во мне угрозу.

— Выпустите мою руку, Вячеслав Борисович, — твердо, не отводя взгляда, выговорила я.

Он помешкал пару секунд, вглядываясь в мои глаза, словно пытаясь найти там слабину, но затем медленно разжал пальцы. Я глубоко вдохнула, нанесла мазь на стерильный бинт и приложила к рассечению на его челюсти, закрепив пластырем.

— Нам нужно поговорить. Серьезно и раз и навсегда, — я поднялась на ноги, сделав шаг назад, чтобы восстановить дистанцию и вернуть себе контроль над ситуацией. — Все что вы ко мне чувствуете, просто желание получить то, что вам недоступно. Я прекрасно вас понимаю, но секс вы можете получить где угодно, а наш секс разочарует нас обоих.

— Ты этого не знаешь.

— Знаю, потому что ожидания вообще редко сбываются. Ну зачем вам сухая и неподвижная я, когда можно всегда иметь гибкую и способную Яну?

Слава хмуро вытер губу, смерив меня тяжелым взглядом:

— Ты опять свою пластинку заводишь?

— Да. Потому что это единственная пластинка, которая спасает ваш бизнес, — отрезала я, убирая лекарства обратно в аптечку. — Послушайте меня внимательно, Слава. Вы хотите легальную, мощную империю? Хотите, чтобы с вами считались не как с бандитом с Лиговки, а как с солидным предпринимателем, к которому уважительно обращаются на любых переговорах?

Вольский молчал, но его взгляд стал более собранным.

— Так вот, — продолжила я. — Эта империя держится не на страхе, а на том насколько вы способны контролировать свои поступки, своих людей. Если они заметят в вас слабину, страсть, с которой вы не способны справиться, то разве смогут они за вами пойти и в огонь и в воду? Я могу уволиться хоть сейчас, вы закроете гештальт, а я пойду искать новую работу.

— Нихера. На тебе все держится.

— Не на мне, но я часть вашего будущего успеха. Если между нами начнется личная драма, если мы поддадимся этим... глупым порывам или начнем таить обиды и недомолвки, все рухнет. Ошибка в документах из-за эмоций, подставленный бизнес