Как сделать бандита честным человеком - Ася Любич

Я резко развернулся и выскочил из кабинета, с такой силой хлопнув дверью, что пластиковая перегородка жалобно зазвенела. В холле сразу наткнулся на Яну — она сидела за рабочим столом, закинув ногу на ногу, и задорно раскладывала пасьянс на мониторе.

— Ко мне в кабинет. Быстро.

Она подхватилась мгновенно, подтянув юбку. Спустя пару секунд мы уже были за закрытыми дверями моего личного кабинета. Я встал у окна, тяжело дыша и сжимая кулаки.

— Ты знаешь, зачем тебя наняли? — не поворачиваясь, спросил я.

— Конечно, — Яна мурлыкнула, подошла сзади, пахнув приторными дешёвыми духами.

Она обошла меня и плавно опустилась передо мной на колени прямо на ковёр, пытливо и без стыда заглядывая мне в глаза. Грациозным движением убрала густые волосы на одно плечо.

— Выполнять любые желания босса… Вам хочется побыстрее или подольше?

— В каком притоне она тебя нашла? — вырвалось у меня с глухим, жгучим раздражением.

В голове всё ещё стоял запакованный в глухую блузку образ Веры и её малиновый запах.

Яна на секунду надула ярко накрашенные губки, оскорбившись, но тут же снова обольстительно улыбнулась, положив ладони мне на бёдра:

— Главное, Вячеслав Борисович, что теперь я здесь…

Яна ловко расстёгивала ширинку на моих брюках. Действовала привычно, сноровисто, с той профессиональной готовностью угодить, к которой я привык у баб вроде Стеллы. Но в этот самый момент меня вдруг прожгло такое дикое, тошнотворное отвращение, что адовым пламенем обдало изнутри.

Я застыл, глядя сверху вниз на её аккуратную причёску и отставленную в сторону блузку с рюшами.

Какого хера?

С каких это пор какая-то Вера Емельянова — заучка в очках, дочка шахтёра-инвалида — решает за меня? Решает, когда мне потрахаться, а когда разозлиться? Указала мне на Яну, а я, как послушный бычок на веревочке, побежал проверять её «вышколенный персонал»?!

Я — Слава Вольский. Я хозяин своей жизни. Я держу в кулаке половину этого сранного города, меня боятся взрослые мужики с автоматами, а я сейчас стою в собственном кабинете и пытаюсь доказать что-то бабе, которая просто работает на меня за зарплату!

Да она обычная подчинённая. Очередная юридическая ковырялка с университетским дипломом. Вся моя дикая, безумная страсть к ней — вредная херня, которая очень скоро сдохнет, стоит мне только переболеть этим наваждением.

И сейчас мне нужен был не этот дешёвый, навязанный мне секс. И не эта Яна, пахнущая приторной дешёвкой.

Мне нужна была драка.

Настоящая, жесткая, суровая бойня. Чтобы кулаки — в кровь. Чтобы хрустели чужие ребра и трещали челюсти. Чтобы до кровавого пота, до хрипа, не на жизнь, а на смерть — так, чтобы вышибить из башки весь этот закрученный малинный запах Владимировной, её спокойный ледяной взгляд и выверенные, сука, репетированные перед зеркалом фразы.

Во всем Питере было только одно место, где мужику вроде меня можно было сбросить этот ядовитый пар без лишних свидетелей и ментовских соплей. Подпольный бойцовский клуб Тагира Асхадова.

— Пошла вон, — громыхающим, глухим голосом произнёс я.

Яна замерла, так и не успев спустить с меня змейку. Она непонимающе хлопала накрашенными ресницами, снизу вверх уставившись на меня.

— Вячеслав Борисович?.. Я что-то не так делаю?

Я резко, без церемоний хватал её за плечо, сдергивая с колен, и настойчиво толкнул в сторону выхода.

— Приведи в порядок свою одежду. Больше никаких сисек на выкате, ты не в притоне. — отрезал я, застёгивая ремень.

Яна обиженно прикусила губу, быстро поправила юбку и, ретируясь, испуганно юркнула за дверь.

Я подошёл к столу, цапнул ключи от машины и тяжёлый, привычный «ТТ». Засунул ствол за пояс, даже не взглянув в сторону кабинета с пластиковыми дверями, где сидела Владимировна. Хватит. Насмотрелся.

Выскочив во двор, я запрыгнул в «Волгу», оставляя удивленного Толика курить в крыльца и дальше. Крутанул ключ зажигания так, что мотор взревел как раненый зверь, и с пробуксовкой вылетел со двора.

Глава 30. Вера

Глава 30. Вера

Едва дверь грохнула, сотрясая перегородки, и затихли стремительные, яростные шаги Вольского, из меня будто выдернули стержень.

Вся выдержка, вся идеальная, стерильная осанка и отрепетированное перед зеркалом хладнокровие осыпались в одну секунду. Ноги мгновенно стали ватными, а воздух в кабинете показался настолько тяжелым и отравленным его дикой, закипающей яростью, что легкие просто отказались расширяться.

Я больно ударилась поясницей о край массивного стола, не удержалась и буквально сползла, стекая на холодный, еще пахнущий свежим лаком линолеум.

— Господи… — выдохнула я, судорожно обнимая себя за плечи.

Меня колотило. Мелкой, крупной, неуправляемой дрожью, от которой зубы выбивали дробь. Каких же адских, нечеловеческих сил мне стоило удерживать это ровное лицо! Не моргнуть, не отвести взгляд, не выдать того, как у меня внутри всё умирало от страха и противной, жгучей обиды, когда он выплескивал на меня эту грязь.

«Тебе надо было мне отсосать…»

Слова Вольского до сих пор звенели в ушах, словно пощечина. Обычный бандит. Похотливый, циничный, привыкший, что всё в этом мире покупается и продается — будь то человеческая жизнь, верность или женское тело.

С чего я вообще решила, что в нем есть хоть капля человечности? Из-за того, что он помог моему отцу? Из-за его улыбок? Или из-за того поцелуя, где я искренне цеплялась за него, думая, что нашла защиту?

Дурная. Какая же я дура.

Я уткнулась лбом в согнутые колени и заставила себя дышать глубоко. Медленно. Вдох — выдох. Слава Вольский не изменится. Никакие серые костюмы, дорогие туфли и светлые офисы не выбьют из него нутро уличного хищника.

И единственное, что я могу сделать, чтобы выжить и не сойти с ума, — это держать максимальную дистанцию. Никаких личных разговоров. Никаких эмоций. Никаких полувзглядов. Только сухие цифры, договоры, отчеты и безналичные расчеты.

Спустя полчаса я кое-как заставила себя подняться. Сняла очки, вытерла холодные капли пота со лба, поправила блузку и села за стол.

Работа стала моим спасением. Я зарылась в документы, перепроверяя каждую букву в проектах договоров с юридической фирмой, сводила кассу, расписывала график платежей для отдела кадров.

Я работала отчаянно, без перерыва, заставляя мозг забиваться параграфами и статьями, чтобы не оставлять места для мыслей о Вольском и о том, что он сейчас делает за закрытыми дверями своего кабинета с Яной.

Время тянулось невыносимо долго. За окном быстро сгустились сумерки, зажглись редкие тусклые