Как сделать бандита честным человеком - Ася Любич

— Ты удивительно догадлива, — хмыкнул я, даже не поворачивая к ней головы и натягивая на ноги брюки. — Свали из моей постели, из моего клуба, а лучше вообще из города.

— Но мы вчера так славно покуралесили! — надула она силиконовые губы, попытавшись протянуть ко мне длинные ногти со свежим маникюром и встать на колени на замятом матрасе.

— Ты про тот прощальный отсос? Да, помню. Но мы с тобой точно не трахались, — я развернулся и смерил её тяжелым, ледяным взглядом, от которого у большинства сразу пропадет охота спорить. — Так что если соберешься повесить на меня чужого ребёнка — сразу нахер пошлю, даже слушать не стану.

— Это всё из-за этой воблы?! — завопила Стелла, срываясь на визг и заходясь в настоящей истерике. Она сжала кулаки, тяжело дыша. — Да чем эта заучка в очках лучше меня?! Что она тебе дать может, Слав?!

— Я думал, ты более понятливая, — качнул я головой, поморщившись от ее крика, отдававшим болью в висках, и зычно рявкнул на весь этаж: — Паш!

— Слава, что ты делаешь?! — перепугалась она, резко сбавив тон и попятившись к изголовью.

Дверь снова осторожно приоткрылась, и Пашка аккуратно заглянул внутрь, стараясь смотреть исключительно вверх, на потолочный лепной карниз.

— Паш, выкинь её прямо так. Она, похоже, русских слов вообще не понимает.

— Прямо... так? — одновременно удивились и застывший в дверях Паша, и сама Стелла.

Она тут же спохватилась, хлопая глазами, и судорожно попыталась завернуться в простыню, натягивая ее на грудь. Но я шагнул к кровати и жестко рванул ткань на себя, мгновенно лишая её последнего прикрытия.

— Вчера у неё была возможность выйти отсюда человеком. Сегодня она выйдет шлюхой. Ты плохо слышал приказ?

Паша виновато крякнул, закинул ремень автомата за спину, шагнул к кровати, сгреб орущую, брыкающуюся и царапающуюся Стеллу в охапку, как охапку сена, и буквально уволок её из комнаты.

В коридоре ещё долго эхом отдавались её визги, ругань и хлопья шлепков босых ног по паркету, пока тяжелая дверь на этаж наконец не закрылась.

Я наконец остался один. Почесал затылок, соображая. Странно, конечно, как она вообще оказалась в моей спальне и почему Пашка её пропустил. Я ведь четко помнил, что попрощался с ней ещё там, в вип-зоне, а потом ушёл в общий зал бухать с мужиками за победу.

Сладко потянувшись до хруста в суставах и сбросив с себя остатки тяжелого сна, я поднялся, подошел к столику, взял с тумбочки тяжелую трубку дискового телефона и набрал номер офиса.

Моя пчёлка наверняка уже там: сидит за своим аккуратным столом, перебирает свои бумажки, поправляет очки на носу и ждёт, когда я вернусь, чтобы услышать, что я жив, что Золотарёв больше нас не тронет, а главное — про то, как мне снились её губы.

Длинный гудок в трубке щелкнул, и на той стороне раздался незнакомый, звонкий, подчёркнуто вежливый женский голос:

— Офис Вольского, слушаю вас.

«Офис Вольского». А как звучит-то. Вера всё-таки молодец.

— Привет, цыпа. Прыгай выше крыши, звонит Вольский.

— Ой... Вячеслав Борисович! — в трубке моментально защебетали, раздался легкий смешок. — Я Яна, новая секретарша, очень приятно!

— Думаю, вживую будет ещё приятнее, — усмехнулся я, перекладывая трубку к другому уху. — Где Вера?

— Вера Владимировна в своём кабинете, ей сейчас настраивают компьютер.

— Отлично. Скоро буду.

— Ей что-нибудь передать?

— Нет. Но она должна оставаться в офисе до моего возвращения. Поняла?

— Как скажете, Вячеслав Борисович! — исполнительно выпалила Яна.

— «Как скажете», — хмыкнул я про себя с удовольствием, когда положил трубку.

Вот бы и Вера была такой — готовой всегда послушно услужить и подчиниться. Тогда бы мне вообще никаких других баб больше в этой жизни не надо было.

Сегодня я одевался строго «по её рецепту». Никаких малиновых пиджаков, растянутых курток и голдовых цепей на шее. Тёмный костюм-тройка, идеально отглаженная белоснежная рубашка со стоячим воротничком, чистые до зеркального блеска чёрные ботинки. Зеркало в прихожей выдавало солидного, серьезного бизнесмена.

Через двадцать минут я уже спускался по лестнице к черной «Волге», у которой меня ждал хмурый Пашка, протиравший тряпкой боковое стекло.

— Выкинул суку? — спросил я, открывая дверцу и садясь на заднее сиденье.

— Как вы и приказали, шеф, — вздохнул Паша, убирая тряпку, садясь за руль и заводя мотор. Автомобиль мягко тронулся с места.

— Жестокий ты человек, Пашка.

— Но вы же сами... — опешил Паша, глядя на меня через зеркало заднего вида.

— Да ясно, ясно, не кипишуй, — махнул я рукой, поправляя манжеты рубашки. — Помоги ей с деньгами. Дай из кассы, пусть переберётся в другой город и устроится там в нормальный клуб. Съезди с ней лично, чтобы всё проконтролировать и убедиться, что она отсюда свалила.

— А кто вас возить будет? — удивился Пашка, перестраиваясь в поток машин.

— Толик пока повозит, не парься. А теперь скажи мне лучше: как Стелла вообще оказалась в моей спальне?

Паша тяжело вздохнул, на секунду отпустил руль и виновато почесал затылок:

— Честно... не знаю, шеф. Я вчера после праздника даванул диван в холле, признаюсь. Устал как собака.

— Ну ясно, — фыркнул я, с легким презрением откидываясь на спинку кожаного сиденья и глядя на проплывающие за окном улицы. — Спишь, значит, на посту…Едем в офис. Владимировне, наверное, не терпится узнать, чем закончилась вчерашняя стрелка.

Глава 29. Слава

Глава 29. Слава

Я заходил в наш новый офис с четким, почти идеальным сценарием в голове. Была железобетонная уверенность: стоит мне переступить порог, как Владимировна — вся такая вчерашняя, напуганная, липнущая ко мне — чуть ли не на шею мне бросится от счастья, что шеф изволил явиться.

В конце концов, я её спаситель, её крыша и её единственный шанс выплыть в этом жестком мире.

Первой в светлом холле меня встретила Яна — секретарша, которую Вера где-то откопала для работы на ресепшн. Вырядилась — мое почтение: черная юбка в облипку, обтягивающая крутые бедра, белая блузка с рюшами на груди, из глубокого декольте которой вываливается очень даже приличный, спелый бюст.

— Доброе утро, Вячеслав Борисович, — мурлыкнула она, смерив меня кошачьим взглядом.

Она крутанула бедрами, провожая меня по коридору,