Как сделать бандита честным человеком - Ася Любич

сразу бабки за побитые ларьки вернули, и Вова этот умчался, как ошпаренный. Шеф сначала, конечно, рвал и метал, думал догнать и отомстить за наезд... А потом остыл, рукой махнул и сказал, что вы бы всё равно этого не одобрили. В общем, всё закончилось отлично. А то я, если честно, когда ехал туда, уже думал маме звонить — прощаться, думал, больше не увидимся.

Внутри меня разлилось удивительное, щемящее тепло. Сердце пропустило удар.

— Так и сказал?.. Что я бы не одобрила?

— Ну да, — кивнул Толик. — Он к вашему мнению теперь, походу, серьёзно прислушивается.

Я закусила губу, чувствуя, как глупая, счастливая надежда затапливает грудь после вчерашнего кошмара.

— Знаешь, Толь... А отвези меня в клуб. Он же там сейчас?

— Там, конечно. Напивается от счастья, — хохотнул Толик, пряча монтировку. — Прыгайте на переднее, Владимировна, с ветерком домчу.

Пока машина неслась по ночным набережным, я смотрела на огни города и не понимала, что я делаю. Зачем еду туда? Ведь он ясно сказал — выходной. Но внутри всё горело. Я так сильно волновалась за него сегодня... И этот его утренний, сумасшедший поцелуй на промзоне, от которого до сих пор кружилась голова.

Вдруг я для него действительно что-то значу? Раз он ценит моё мнение, раз остановил бойню. Может, у нас правда может что-то получиться? Я твёрдо решила: больше никогда не буду позорить его при чужих. Буду помогать, буду во всём поддерживать, стану его надёжным тылом.

В «Белые розы» я зашла с чёрного входа. Клуб был переполнен, сегодня в залах стоял настоящий аншлаг. Из динамиков гремела модная импортная музыка, пахло дорогим парфюмом, сигаретным дымом и алкоголем. Проходя мимо танцпола, я перехватила взгляд Аньки — она ярко улыбнулась мне и весело помахала рукой из темноты. Я улыбнулась ей в ответ, чувствуя себя частью этого странного, но теперь уже почти родного мира.

Я уверенно пошла прямо в VIP-зону, к кабинету Славы. Была уверена, что он сидит там со своими главными парнями, курит дорогие сигары и глушит десятилетний коньяк, празднуя бескровную победу над Золотарёвым.

Массивная дверь кабинета была слегка приоткрыта — из щели падал узкий луч тёплого света. Охраны на дверях почему-то не было.

Я с улыбкой заглянула внутрь. Мужиков в комнате не оказалось. Слава сидел в своём огромном кожаном кресле, глубоко откинув голову назад и прикрыв глаза. Верхние пуговицы его чёрной рубашки были расстегнуты, лицо казалось расслабленным, словно он тихо спал под негромкий гул музыки, доносившийся из зала.

Я уже сделала шаг, собираясь войти и тихо окликнуть его.

-- Слав... - начала я, но вдруг мой взгляд упал вниз, и я замерла на пороге, словно поражённая громом.

Я заметила, где находятся его руки. Большие, сильные ладони Славы с белеющими бинтами жёстко, по-хозяйски держали за затылок блондинистую голову Стеллы. Сама Стелла стояла перед креслом на коленях и усердно, ритмично работала лицом прямо между его раздвинутых ног.

Мир вокруг меня с оглушительным треском разлетелся на тысячи мелких, грязных осколков. Каша в тарелке, мамины лекарства, разбитые ларьки, глупый поцелуй в ангаре и мои дурацкие, наивные мысли о «надёжном тыле» — всё это в одно мгновение превратилось в дешёвый, позорный фарс.

Я стояла в тёмном коридоре, глядя на эту сцену сквозь стёкла своих очков, и отчётливо понимала: легальный бизнес в этой стране построить, может, и можно. А вот приручить дикого зверя — никогда.

Глава 28. Слава

Глава 28. Слава

Я открыл глаза и пару секунд просто таращился в беленый потолок спальни, справляясь с глухим, тяжелым гулом в голове. Во рту пересохло, а затылок будто налили свинцом.

Вчерашний день пронёсся перед глазами мутной, динамичной, кадром за кадром киноплёнкой. Разборка, стрелка на пустыре... Удивительно, но вся эта бандитская канитель, которая вчера могла закончиться кровавой бойней, сейчас вообще не вызывала эмоций. Стрелка закончилась глупо, бескровно и без единой потери.

Но думал я вовсе не про Золотаря и его пацанов.

В голове неотступно крутился совсем другой момент — сладкие, влажные, чуть дрожащие губы Веры, вкус которых я ощутил на промзоне. Это утреннее наваждение прошибало сильнее любого самого жесткого и разнузданного секса.

Я до сих пор чувствовал на своих губах этот малиновый аромат ее гигиенической помады и чистую, дикую эйфорию. Всё, чего я теперь хотел до скрежета в зубах, — это продолжить то, что мы начали на заброшенном заводе.

Дожать эту строптивую заучку, сорвать её глухие пуговицы на строгой блузке и забрать своё.

С этой мыслью я решительно откинул тяжёлое одеяло и уже собирался подняться, как вдруг боковым зрением уловил движение на соседней половине кровати и резко дёрнулся.

Чёрт. В постели я был не один.

На секунду в голове мелькнула совершенно дурацкая, безумная надежда — а вдруг Вера?.. Но нет, глупости. На соседней подушке разметалась копна пережжённых белых волос, а из-под сбившейся простыни выставлялось бронзовое от солярия, абсолютно голое тело. Стелла.

В памяти начал всплывать вчерашний вечер в клубе после победы. Помню, как она плакалась в вип-комнате, умоляла дать шанс, размазывая тушь по щекам, твердила, как любит, и просила хотя бы про оральный прощальный подарок.

Этот момент я хорошо вспомнил: отказывать я не стал, мы всё-таки несколько лет проболтались вместе, да и расслабиться после нервной стрелки не мешало. Но вот как, блядь, она после этого оказалась со мной в одной кровати — я вообще не помнил. Память отрезало алкоголем за победу, когда мы с пацанами глушили коньяк прямо из бутылок.

— Привет, Слав... — сладко потянулась Стелла, открывая густо накрашенные, слипшиеся за ночь глазки и масляно улыбаясь. — Как спалось?

— Хуёво, — отрезал я, садясь на край кровати, упираясь голыми пятками в прохладный паркет и скрипя зубами от навалившейся злости. — Какая-то крыса забралась под одеяло.

— Крыса?! — взвизгнула она на высокой ноте и в ужасе вскочила прямо на матрасе, даже не подумав прикрыться.

Дубовая дверь спальни моментально слетела с петель, с грохотом ударившись о косяк, и на пороге вырос Паша с автоматом наперевес, дикими, налитыми кровью глазами сканируя комнату. Увидев обнажённую Стеллу, истерично прыгающую на кровати, Пашка густо покраснел до самых ушей, споткнулся взглядом об её подтянутый живот и тут же с оглушительным треском захлопнул дверь обратно в коридор.

— А... так ты про меня говорил?! — до Стеллы наконец дошёл смысл моих слов.