Как сделать бандита честным человеком - Ася Любич

Я подступила на шаг ближе, взглянув на него со всей строгостью, на которую была способна:

— Вы не можете позволить себе рисковать делом из-за желания переспать со мной. И я не могу позволить себе работать в условиях постоянного хаоса. Лучше уйти.

Слава долго смотрел на меня. В его темных глазах бушевала целая буря — смесь злости, упрямства, дикого мужского желания и... постепенного, неохотного уважения.

Он медленно поднялся со скамьи, расправив широкие плечи, и сделал шаг ко мне. На секунду я подумала, что он сейчас сорвется, но Вольский лишь остановился в сантиметре от меня, сверху вниз разглядывая мое лицо.

— Сухая ты, Владимировна... — тихо, с горькой усмешкой проговорил он. — Вся из правил, законов и параграфов. Но, сука, умная.

Он тяжело вздохнул, проведя ладонью по затылку, и кивнул:

— Ладно. Будем коллегами. Будем строить «чистую империю».

— Я в вас и не сомневалась, — уверенно и отстраненно ответила я, точным движением поправляя оправу очков, чтобы скрыть лёгкое дрожание пальцев. — А теперь надевайте рубашку, Вячеслав Борисович. Нам пора возвращаться в реальный мир, а вам — прекратить с таким упрямством калечить себя. У вас скоро важная встреча по будущему вступлению в Государственную думу, и вы должны выглядеть как солидный, уважаемый человек, а не как жертва уличной драки.

Глава 33.

Глава 33.

Не знаю, какие именно из моих слов подействовали на него сильнее — то ли угроза сорвать политические перспективы, то ли мой ледяной, подчеркнуто профессиональный тон. Но Слава словно принял эти жестокие, сухие правила игры. Принял... и решил отыграться по-своему, самым жестким и демонстративным образом.

Он взял Яну.

Уже на следующий день в офисе Вольский воплотил в жизнь то, чем дразнил меня между строк. Он оттрахал её прямо в своем кабинете.

Громко, грязно, не скрываясь и абсолютно не заботясь о том, кто находится за тонкой перегородкой.

Пластиковая дверь с матовым стеклом не глушила почти ничего.

Сначала до меня донесся её торопливый, фальшиво-задыхающийся стон, сменившийся откровенным, бесстыдным визгом, когда Слава, судя по звуку, сгреб её и швырнул прямо на тяжелый полированный стол.

Затем начал ритмично, оглушительно скрипеть массивный массив дерева, в такт его жестким, сокрушительным толчкам.

Тяжелые, откровенные шлепки горячих тел эхом разносились по коридору.

Я как будто слышала каждое его хриплое, звериное рычание.

Яна заходилась в откровенном, вульгарном экстазе, выкрикивая его имя, а Слава брал её с той же дикой, необузданной яростью, с какой еще вчера бился на подпольном ринге.

Только теперь он выбивал весь свой ядовитый пар не в кулачном бою, а в ней.

Внутри меня всё скрутилось в жгучий, болезненный узел.

Кровь настойчиво стучала в висках, к горлу подступала тошнотворная горечь, а щеки полыхали пунцовым огнем от этой низменной, чужой откровенности.

Я отчаянно хотела встать, выбежать из кабинета, спуститься на улицу к Коле, выпить с ним горячего кофе и стереть из памяти этот кошмар... Но ноги не слушались.

Я сидела на своем стуле как приклеенная, замерев и боясь даже громко вздохнуть.

Руки дрожали так сильно, что я вцепилась в простой деревянный карандаш, сжимая его до побелевших костяшек. Зубы автоматически впились в мягкую древесину.

Я грызла его, пытаясь заглушить этот навязчивый, животный шум за стеной, пока грифель и дерево с сухим, жалобным треском не переломились пополам прямо у меня во рту.

Всё закончилось так же быстро, как и началось.

Глухой стук застегиваемого ремня, торопливый цокот Яниных каблуков по коридору, и, наконец, тяжелый, оглушительный хлопок двери его кабинета. В воздухе зависла звенящая, давящая тишина.

Я разжала пальцы.

Две половинки сломанного карандаша и высыпавшиеся на коленку деревянные крошки пали в пластиковую урну под столом.

Выдохнув сквозь сжатые зубы жгучий, застрявший в горле воздух, я насильно заставила себя вернуть взгляд к сухому тексту финансового отчета.

Кровь всё ещё отчаянно стучала в висках, но я привычно натянула маску ледяного профессионализма.

Работа. Только работа.

В этот момент дверь моего кабинета без стука открылась.

На пороге стоял Слава. Он выглядел абсолютно вальяжным, слегка расслабленным, с едва заметной поволокой в темных глазах. Не спеша шагнуть внутрь, Вольский отодвинул стул для посетителей и тяжело опустился на него, вытянув свои длинные, мускулистые ноги.

— Слушай, а я так и не понял, как ты вчера оказалась в том клубе, — заговорил он ровным, будничным тоном, словно только что не устраивал прямо за стенкой этот показной спектакль.

Но я не могла позволить себе дать слабину. Никаких эмоций. Ни единого жеста, который выдал бы, насколько глубоко меня задело его поведение.

— Надя искала свою сестру, — ответила я, даже не поднимая головы от отчета, тщательно выверяя каждое слово. — Настя узнала о вашем клубе, и ей стало интересно посмотреть на бои.

— И чем кончилось? Нашли девчонку?

— Ее чуть не изнасиловал какой-то мужчина в подсобке, — я наконец подняла на него холодный, спокойный взгляд за стеклами очков. — Золотарёв, кстати, очень вовремя вмешался. Правда, теперь у них с Асхадовым, кажется, намечается стрелка.

— Так это из-за надиной сестры? — Слава неожиданно тихо и искренне расхохотался, качая головой, будто в этой дикой истории было что-то невероятно веселое. — С утра мне пацаны шепнули, что Золотарь с Асхадовым стрелку забили. Я сначала и не понял почему — у них даже бизнес толком не пересекается. Ну, кстати... Может, снова спрячешься в багажнике и придумаешь, как и эту бойню остановить?

Глава 34.

Глава 34.

В его голосе сквозила откровенная, дразнящая ирония, но я лишь слегка повела плечом:

— Придумаю... Вы уже в курсе?

— Да, парни поделились, — он подался чуть вперед, опершись локтями о колени и снизу вверх всматриваясь в мое лицо. — Ждешь «спасибо»?

— Повышения зарплаты будет вполне достаточно, Вячеслав Борисович, — отрезала я без тени улыбки.

— О как... — Вольский хмыкнул, и на его разбитых губах появилась знакомая, ядовитая ухмылка. — А я всегда думал, что шлюхи меркантильны. Но куда им до Емельяновой.

Каждое его слово било хлыстом, но я лишь крепче сжала шариковую ручку под столом, заставляя себя держать лицо бесстрастным

— Вы успели подписать документы, которые вам принесла Яна? Они нужны к десяти.

— Да, — Слава небрежно бросил на мой стол папку. — Я