Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

«Перед Манилой открываются возможности, уникальные в современной истории, – заявил Бёрнем. – Здесь можно создать город, равный своим величайшим собратьям в западном мире».

При поддержке Форбса градостроитель погрузился в работу. Он намеревался сохранить преобладавший в городе архитектурный стиль испанских католических миссий, но радикально изменить структуру и очертания города. При испанцах главным средоточием власти был Интрамурос – замкнутый, утыканный церквями город в городе, обнесенный мощными стенами и рвом. Бёрнем решил засыпать ров (из соображений санитарии), проделать в стенах проемы для транспорта и даровать городу новый центр.

Его внимание привлекла Лунета, расчищенный район у воды, где по вечерам выступали музыканты. Если перенести все это на 300 метров западнее и окружить правительственными зданиями, то получится отличный административный центр Манилы. От него будут, как спицы колеса, расходиться широкие авеню, пересекая сетку других улиц. Почему именно такое расположение? «Потому что все кварталы столицы должны с почтением взирать на символ национальной власти», – объяснял Бёрнем.

Бёрнем хотел, чтобы могущество колониальных властей производило на филиппинцев зримое впечатление. Впрочем, в конечном счете мнение филиппинцев заботило его меньше, чем потребности людей с материка. Его мало трогало то, что множество кварталов в предыдущие годы были сожжены или сметены снарядами, он просто воображал, как рассечет их бульварами. Что его заботило, так это отсутствие в Маниле отелей мирового класса. Он предложил разместить такой отель («курортный комплекс, который прославится на весь мир») рядом с Лунетой. Среди правительственных зданий Лунеты Бёрнем также предусматривал место для загородного клуба, яхт-клубов и казино. Все это строилось не для филиппинцев; более того, в некоторые места их вообще отказывались пускать. Эти заведения предназначались для иностранцев: Бёрнем видел в них «продолжение славных времен», надежду на то, что «те, кто сколачивает здесь состояния, останутся, а вслед за ними придут другие».

Форбсу подобный подход очень нравился. Он ликовал: план «судя по всему, повсюду встречают с одобрением».

•••

«Если у вас есть капитал и продуманный план, все осуществится само», – уверенно заявил Бёрнем в тот год, когда воздвиг свой Белый город в Чикаго. Но последующий опыт показал ему, что это легкомысленная и самонадеянная точка зрения (если, конечно, он придерживался ее на самом деле). Планы не «осуществляются сами». За их исполнением нужно внимательно следить.

Бёрнем научился относиться к этой проблеме серьезно. Примерно в то же время, когда шла разработка планировки будущей Манилы, он занялся еще одним масштабным урбанистическим планом – для Чикаго. Вообще Чикаго и Манила стали его наиболее амбициозными проектами. Сегодня это два города, которые отчетливо несут на себе отпечаток его идей.

Любой мегаполис – чудовищно сложное образование, и его градостроительное планирование следует вести очень вдумчиво и осторожно. В Чикаго, где Бёрнем долго жил и работал, он действовал методично и рассылал по всему городу запросы специалистам. У девяти ведущих фирм, занимающихся водными перевозками, архитектор выяснял, каковы габариты их судов; у врача, работавшего в одной из чикагских больниц, спрашивал, откуда поступают его пациенты; в Северо-Западном и Чикагском университетах интересовался составом студентов. На разработку плана Чикаго ушло два года, над ним трудились десятки людей – в разделе «Благодарности» Бёрнем выразил признательность 312 помощникам.

Бёрнему неслучайно требовалось такое содействие. План Чикаго был работой коллективной, как по замыслу, так и по осуществлению, для которого потребовалось не одно десятилетие. Процесс его реализации возглавила специальная комиссия из 400 видных граждан. Она спонсировала лекции и сняла фильм в надежде добиться большей поддержки плана. Комиссия договорилась, чтобы книгу о плане – «Уэкер объясняет план Чикаго»[37] – включили в программу восьмых классов государственных школ города (скорее всего, в расчете на то, что дети донесут идеи Бёрнема до родителей).

В значительной мере план удалось осуществить. Однако некоторые его фрагменты так и остались нереализованными, например лунетоподобный комплекс общественных и административных зданий на Конгресс-стрит и Халстед-стрит. С 1912 по 1931 г. чикагские избиратели одобрили 86 выпусков облигаций, связанных с осуществлением плана, на общую сумму $234 млн.

На Филиппинах все сложилось иначе. Там не было избирателей, которых требовалось убеждать. Бёрнем провел в колонии всего шесть недель, а до прибытия туда почти ничего не знал об архипелаге. Вместе с Форбсом он проехался по Маниле, побеседовал с некоторыми городскими чиновниками, но его контакты с филиппинцами (за исключением прислуги) были весьма ограниченными. Ни один филиппинец не удостоился упоминания в его письмах, дневнике или в самом плане. В общей сложности на создание манильского плана у Бёрнема ушло полгода с учетом деловых и туристических поездок и работы в Багио, которую он вел в тот же период.

В Чикаго ему никогда не позволили бы так спешить. Но для Манилы это считалось нормальным. Уже через три дня после того, как правительство одобрило его план (без каких-либо поправок), началось строительство.

Все делалось так быстро потому, что вся власть в сфере строительства на Филиппинах находилась в руках одного человека – архитектора-консультанта (первоначально его именовали островным архитектором). На материке такой должности не существовало. Однако на Филиппинах, откровенно разъяснял Форбс, «мы устроили так, чтобы островной архитектор готовил планы для всех общественных зданий на уровне острова, провинции или муниципалитета». Маленькие города не могли без одобрения архитектора-консультанта изменить даже стены или парка. К тому же закон гласил, что архитектор-консультант «отвечает за интерпретацию Плана Бёрнема».

Мало того что Бёрнем получил в помощь архитектурного диктатора, он еще и смог выбрать подходящего кандидата на эту должность. Вняв его рекомендации, правительство назначило на этот пост Уильяма Эдварда Парсонса, архитектора, прошедшего обучение в Йеле и парижской Школе изящных искусств. Он занимал эту должность с 1905 по 1914 г. Парсонс называл свою работу «мечтой любого архитектора». Ему предоставили безраздельный контроль над всеми общественными зданиями колонии. Кроме того, он с одобрения Форбса стал управлять частной архитектурной фирмой, что позволило ему сооружать коммерческие здания под стать общественным.

Парсонс рьяно взялся за дело и возвел немало зданий, которые стали достопримечательностями Манилы, в том числе Army-Navy Club (только для белых), Elks Club (то же самое), отель Manila (де-факто – только для белых), здание Ассоциации молодых христиан (отдельный вход для белых), Центральную школу на Тафт-авеню, зал Филиппинского университета, железнодорожный вокзал и Филиппинскую больницу общей практики. Кроме того, он – по лекалам Бёрнема – разработал собственные градостроительные планы для Себу и Замбоанги.

Но вскоре Парсонс стал беспокоиться о «большом и