Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

стремительно растущем числе зданий», оказавшихся под его надзором. Одним из возможных решений было делегирование полномочий другим. Но Парсонс предпочел пойти по пути стандартизации. Он посчитал, что школы, рынки, больницы, даже здания законодательных органов провинций можно проектировать просто методом дублирования. Его контора рассылала анкеты для сбора основной информации о местах предполагаемого строительства, а затем выдавала соответствующие чертежи.

В этом был определенный смысл. В конце концов, так ли уж необходимо, чтобы рынок в Давао архитектурно отличался от рынка в Баланге? Но когда конгресс, очень заботившийся об эффективности, предложил стандартизированную архитектуру для материка, раздался хор протестов. Критики настаивали, что каждое место уникально: нельзя просто тыкать одинаковые здания повсюду.

На материке, может, и нельзя. А вот на Филиппинах Парсонс вытворял что ему заблагорассудится. Этот факт его материковые коллеги подметили с интересом и с немалой долей зависти. «Сомневаюсь, чтобы данный метод оказался плодотворным, если бы его применили к планам усовершенствования наших собственных городов, где все зависит от решений неповоротливых законодательных органов, – отмечал корреспондент журналаArchitectural Record. – Когда железная диктаторская рука действует ради общественного блага, она становится мощным оружием».

•••

Кэмерон Форбс держал Дэниела Бёрнема в курсе манильского строительства и заверял, что «его план для них священен и неукоснительно выполняется». Несомненно, градостроителю было приятно слышать это. Однако его больше заботила не Манила. По прибытии на Филиппины он объявил, что испытывает «куда более глубокий интерес к проекту летней столицы» – города, который он планировал возвести в Багио. В Маниле у него была относительная свобода действий, а Багио предстояло построить с нуля как Белый город. Там ему виделся шанс «сформулировать планы, не ограничивая себя никакими условиями, кроме природных».

Идея летней столицы была не нова. Европейские колонизаторы успели к тому времени выстроить целый ряд резиденций, самой знаменитой из которых стала индийская Симла, где проводил лето Редьярд Киплинг и откуда британцы в жаркие месяцы правили своей колонией. Американские колониальные чиновники, опасаясь пагубного влияния филиппинского климата на свою хрупкую конституцию, стремились найти подходящее место для собственной резиденции. Они выбрали Багио, поселение, расположенное в 90 километрах к северу от Манилы, на высоте 1500 метров над уровнем моря. В 1903 г. правительство официально провозгласило Багио летней столицей Филиппин, а в 1904 г. Форбс поручил Бёрнему заняться проектированием этого пока не построенного города.

Но перед тем, как начать строительство, требовалось проложить туда дорогу. До Багио можно было добраться лишь по длинной извилистой тропе, которая шла вверх по осыпающемуся краю ущелья, так что путешествие по ней считалось делом нешуточным и чуть ли не подвигом. Когда тучный Уильям Говард Тафт совершил его, он гордо рапортовал в Вашингтон: «Перенес поездку хорошо. Добирался верхом 15 километров до высоты 1500 метров. От амебной дизентерии, надеюсь, вылечился. Вообще отличная провинция».

«А как ваша лошадь?» – поинтересовался жестокосердный военный министр.

Колониальные власти прямо-таки помешались на идее строительства настоящей дороги в Багио. Из-за здешних крутых склонов и регулярных оползней проект поглощал несметные ресурсы. Это было нечто вроде масштабного фильма о борьбе человека с природой в стиле Вернера Херцога. В разгар строительства здесь трудились около 4000 человек, представлявших десятки стран и народов. «Филиппинцы пока работают хуже всех, – жаловался Форбс. – Боятся высоты и камни катать тоже боятся».

Основания для опасений у них было достаточно. Рабочие срывались со скал, умирали от дизентерии, малярии и холеры, гибли под обломками мостов, которые из-за оползней соскальзывали со склонов. Часть тропы прозвали «Дьявольским спуском» – она убила множество людей. «Мало какие дни обходятся без погибших и раненых», – отмечал Форбс в дневнике.

Но Форбс считал, что награда стоит этих усилий. Багио мог считаться раем на земле: вечная весна, прохладный туман, плавные очертания холмов, множество благоухающих сосен. «Все это очень разгоняет кровь», – писал он.

Бёрнем, со своей стороны, едва сдерживался. Ему выпал шанс построить большой город (настоящий, не гипсовый) на голом месте. Такое случается всего раз в жизни, если случается вообще. Собственно говоря, земля здесь не была ничейной – значительная ее часть находилась в руках игоротов, филиппинских горцев. Однако Верховный суд Филиппин, где заправляли пришельцы с материка, постановил: игороты не имеют права владеть землей, поскольку являются дикарями. Правительство объявило своей собственностью 14 000 акров этой земли – в 20 с лишним раз больше, чем та территория, которую некогда отвели Бёрнему для его Белого города. Градостроитель буквально истекал слюной. Если город построить как надо, он «может сравняться с лучшими аналогами в истории».

Бёрнем ничем себя не ограничивал: здесь будут огромные правительственные корпуса, бескрайние виды, большая архитектурная ось, которая пройдет по багианскому горному лугу. Самые важные сооружения он разместил на склонах, окаймлявших луг. Градостроитель признавал, что все это обойдется недешево, но если построить их в долине, то потеряются «уникальные монументальные возможности» района. По представлениям Бёрнема, правительственные здания следовало разместить так, чтобы они «явно господствовали над всем, что видно вокруг».

Форбс, проникшись этим духом, присмотрел местечко и для себя – 12-акровый[38] участок на вершине холма, с видом на весь Багио. Он стал планировать открытие Загородного клуба Багио, с полноценным – на 18 лунок – полем для гольфа, «равным лучшим шотландским, где благодаря чистоте здешнего воздуха не будет неудачных ударов клюшкой и слишком далеко улетающих мячей».

Горная империя: правительственный центр Багио, откуда открывается вид на долину в соответствии с планом Бёрнема, который хотел, чтобы «монументальные здания визуально занимали господствующее положение»

Подчеркивающая власть архитектура плюс гольф: эта формула отлично выражала суть проекта. Хотя Багио должен был стать командным центром – эдакой временной столицей крупнейшей азиатской колонии Соединенных Штатов, он замышлялся и как место отдыха. Форбсу он представлялся как «благословенная передышка после Манилы», города, куда «устремляется устрашающее количество народа. Сюда же являются лишь те, за кем специально посылают, или же те, чьи дела достаточно срочны, чтобы привести на эти холмы».

Судя по всему, мало какие дела заставляли проделывать этот путь. Филиппинская комиссия, этот назначаемый материком законодательный орган колонии, собиралась лишь «раз в три дня» (записал Форбс в дневнике), «и мы быстренько рассматривали все вопросы за час или даже меньше». Реальным средоточием здешней жизни служил Загородный клуб Багио, где можно было вести откровенные беседы во время игры в гольф. Изначально в клубе состоял 161 человек, но среди них было всего шесть филиппинцев.

Избавившись от жары, от дел и (по большей части) от филиппинцев, генерал-губернатор