Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

Трудно вообразить более благоприятную для анкилостом среду, чем туннель в Альпах, однако условия на Пуэрто-Рико отличались от нее не очень сильно. Остров был густонаселен, к тому же около двух третей населения проживали в горной местности – на кофейных плантациях, где не хватало уборных, а крестьяне ходили босиком и собирали урожай в сезон дождей.

Анкилостомы настолько распространились на кофейных плантациях острова, что не просто подрывали здоровье работавших там людей, а убивали их. К рубежу XIX–XX вв. малокровие стало главной причиной смерти в колонии: на его долю приходилось от 20 до 30% смертности.

Однако, как обнаружил Эшфорд, пуэрто-риканские черви не походили на обычных. В отличие от паразитов, описанных в его книге, у них не было «зубов». Он вернулся в Вашингтон «с бутылочкой драгоценных червей» и показал находку своему бывшему преподавателю, работавшему в Джорджтаунском университете, – Чарльзу Уорделлу Стайлзу. Тот пришел к выводу, что это неизвестный науке вид, и дал ему драматичное названиеNecator americanus («убийца американский»).

К счастью для Эшфорда и его пациентов, сNecator americanus оказалось легко справиться. Чтобы вывести паразитов из организма, хватало дешевой (хотя и вызывающей тошноту) таблетки, а заметное улучшение наступало уже через несколько дней. Вернувшись в Пуэрто-Рико, Эшфорд вместе со своим коллегой Педро Гутьерресом Игаравидесом устроил в городе Утуадо специальную клинику. Вначале пациентов было немного, но вскоре они пошли потоком. Дошло до того, что Эшфорд, Гутьеррес и их коллеги принимали сотни больных в день. Врачи снабжали их лекарством и рассказывали о гигиене, объясняли, как важно носить обувь и сооружать уборные с выгребными ямами.

В 1905 г. законодатели Пуэрто-Рико выделили средства на национальную программу по борьбе с этим паразитом под руководством Эшфорда и Гутьерреса. По их оценкам, к 1910 г. было вылечено около 30% населения, причем затраты составили менее $1 на пациента.

•••

Пока Бейли Эшфорд сражался с анкилостомой в Пуэрто-Рико, его профессор, Чарльз Уорделл Стайлз, продолжал размышлять об этом паразитарном заболевании. В 1908 г. Стайлз проехал на поезде по Северной Каролине вместе с Уолтером Хайнсом Пейджем, великим журналистом Американского Юга, и Генри Кантуэллом Уоллесом, специалистом по сельскому хозяйству из Айовы (и отцом будущего вице-президента США Генри Эгарда Уоллеса). Уоллес показал на бледного сгорбленного человека, околачивавшегося возле одной из станций. «Это еще что?» – спросил он, поскольку у себя в Айове таких не видел. Пейдж объяснил, что это один из белых бедняков, которых на Юге, увы, развелось слишком много. Там их прозвали «землеедами».

Стайлз вмешался в разговор и сказал, что этот человек явно страдает от заражения анкилостомой. Его бледность и скрюченность – следствие малокровия. Страдающие острой анемией часто едят землю или глину, поскольку в организме не хватает железа. Но беднягу можно вылечить «всего за полсотни центов».

– Бог ты мой! Это вы серьезно, Стайлз? – воскликнул Пейдж.

Так произошло еще одно откровение. Может, именно в этом кроются истоки стереотипного образа «ленивого белого южанина»? Может, именно поэтому многие белые жители Юга выглядели так странно – тощими, бледными, вялыми? Пейдж познакомил Стайлза с помощником Джона Рокфеллера, который убедил нефтяного магната пожертвовать $1 млн на избавление южан от заражения паразитами. Это стало одним из первых филантропических деяний Рокфеллера, которое в конечном итоге привело к учреждению Фонда Рокфеллера.

Руководитель антипаразитарной кампании, развернутой Рокфеллером, отправился в Пуэрто-Рико, чтобы проконсультироваться с Эшфордом. Идея состояла в том, чтобы применить пуэрто-риканский опыт на Американском Юге при активном участии профессора Стайлза. Пока Эшфорд сражается с анкилостомой в колониях, его бывший наставник займется ею на материке.

Но при всей дешевизне противоглистных таблеток в Америке кампания продвигалась с трудом. Стайлз, уроженец Нью-Йорка, обнаружил, что белые южане прямо-таки ощетиниваются, когда он заводит разговор на деликатную тему – об их туалетных привычках (порой на него набрасывались чуть ли не с кулаками). После того как профессор выступил в одной из южных школ с лекцией об опасности паразитарного заражения, местный шериф настоял на том, чтобы приставить к заезжему ученому охрану, пока тот благополучно не покинет город. Редактор газеты, выходившей во флоридской Тампе, пригрозил профессору линчеванием. Война Севера и Юга завершилась, но прошло не так уж много времени, чтобы южане спокойно слушали, как северный докторишка объявляет их регион патологически ленивым и негигиеничным. Им очень не понравился такой диагноз.

Марк Твен, наблюдавший за этим со стороны, язвительно смеялся над нелепостью происходящего. Он написал сатирический рассказ, в котором представил библейских персонажей страдающими от этого вечного недуга («6000 лет тому назад Сим, сын Ноя, страдал от глистов»).

Впрочем, немногие разделяли чувство юмора Твена. Судя по всему, пуэрто-риканская элита относилась к этому вопросу так же высокомерно, как и белые жители Юга США. Некоторые высмеивали врачей, сомневались в справедливости их аргументации, активно сопротивлялись антипаразитарным мерам. Однако характер двух кампаний – в Пуэрто-Рико и на Американском Юге – был прямо противоположным и наглядно демонстрировал, как ведутся дела в колониях.

В ходе кампании на Юге люди Рокфеллера очень старались не задеть чувства публики. Вместо того чтобы отправлять собственных врачей, они прибегали к помощи советов здравоохранения штатов и через них нанимали местных докторов – сплошь белых. Организаторы кампании обхаживали редакторов газет. К тому же они взяли на вооружение знакомую южанам культурную форму – молитвенные собрания под тентами. Подобно бродячим проповедникам, борцы с паразитами обращались к местным воротилам, заручались их благословением и уже потом проводили «шоу» в городе. Устраивали ланчи на траве, исполняли хоровые духовные песнопения в стиле госпел, демонстрировали «испытавших преображение» («Прежде я был слеп, но теперь прозрел; прежде у меня были черви, теперь же…»). Передвижные аптеки бесплатно раздавали лекарство (за пять лет они обеспечили им 440 000 пациентов-южан) и не особенно напирали на строгие поучения.

Эшфорд с Гутьерресом, конечно, были бы рады провести свою кампанию в таком духе. Им хотелось бы иметь сеть клиник и армию помощников-энтузиастов из числа местных жителей, которым доверяют крестьяне.

Но для этого требовалось финансирование, а значит, нужно было выбивать средства у колониальных властей. Южная кампания началась с миллионного гранта Джона Рокфеллера, тогда как пуэрто-риканская – с жалких $5000, которые соизволило выделить колониальное казначейство. После того как Эшфорд и Гутьеррес продемонстрировали, что антипаразитарное лечение работает, они стали выпрашивать средства на полное искоренение паразитарного заболевания в Пуэрто-Рико. Им выделили кое-какие деньги, но (по их мнению) «совершенно недостаточные»: даже в самый лучший в смысле