Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

•••

На выборы 1932 г. Альбису повел Националистическую партию, размахивая письмом Роудса. Но тогда он не добился успеха – верх взяли либералы. Это была первая и последняя попытка Альбису участвовать в той политике, которая определяется выборами. В том же году он составил проект конституции Республики Пуэрто-Рико и создал Армию освобождения. Похоже, у этой «армии» не было самого необходимого – ее новобранцы осваивали приемы обращения с оружием, используя деревянные винтовки. Однако они все-таки тренировались.

«Когда тирания – закон, революция – единственный выход», – провозглашал Альбису.

В загородном поместье губернатора взорвалась бомба, но никто не пострадал. Позже начальник островной полиции Фрэнсис Риггс обнаружил четыре динамитных шашки в саду при губернаторском особняке; их подрыву помешал лишь дефектный взрыватель.

Это было только начало. В 1934 г. забастовка работников сахарных плантаций почти парализовала то, что осталось от экономики. Показательно, что бастующие выбрали своим представителем Педро Альбису Кампоса. Забастовки, бомбы, бедность, бойцы Альбису, марширующие по улицам, – пришельцы с материка чувствовали, что колония ускользает из их рук. «Ситуация с каждым днем ухудшается, – писал Риггс сенатору Милларду Тайдингсу. – Не продержусь долго!» «Помогите!!!!!!» – добавлял он в нижней части листка. (Пять дней спустя: «Ситуация все хуже и хуже… Всюду хаос и анархия!!!!»)

«Общественный порядок держится на волоске», – предупреждал Луис Муньос Марин.

Следующий, 1935 г. ознаменовался взрывами: в здании National City Bank (сегодня это Citigroup), в почтовых отделениях, в полицейских участках. Взрывы происходили в праздники (в первый день нового года, а также Четвертого июля) или сразу после завершения очередного выступления Альбису. Жертв не было, как и официально получивших приговор за эти акции, однако всякий мог догадаться, кто за них в ответе.

«В одну из ночей мы восстанем, – обещал Альбису в радиообращении. – В руку каждого пуэрториканца должен быть вложен кинжал – оружие, с помощью которого он сумеет отстоять права своей страны».

В том же выступлении Альбису порицал студентов Университета Пуэрто-Рико за то, что они перенимают материковые обыкновения. Он называл студентов-мужчин женоподобными, а студенток – проститутками. Когда группа студентов устроила акцию протеста против Альбису, пять националистов отправились к университету на машине. Неясно, что они намеревались сделать, но полиция, перехватившая их, уверяла, что они планировали взрывы в кампусе. Кто-то из задержанных открыл стрельбу, и полиция убила четырех из них и одного случайного прохожего.

Фрэнсис Риггс, шеф полиции, пригрозил, что его ребята на этом не остановятся. Он сулил «бесконечную войну» против «преступников».

«Война будет», – согласился Альбису. Но это будет «война против янки».

Когда воскресным утром Риггс возвращался с церковной службы, его застрелили два националиста. Полиция поймала убийц, доставила их в участок и расстреляла. По официальной версии, они «пытались бежать».

Беспорядки продолжались. Полицейские и националисты вели перестрелки на улицах. Взрывались новые и новые бомбы. Луис Бальдони, известный нам лаборант, тоже ввязался в перестрелку с полицией. Один американский конгрессмен потребовал, чтобы ему дали отряд морских пехотинцев: он прибудет с ними на остров и за неделю «разберется» с этой «пуэрто-риканской ситуацией». Войска не выделили, но Эдгар Гувер направил в Пуэрто-Рико агентов ФБР для организации слежки за Альбису. Так начались три десятилетия постоянного наблюдения за ним.

Никто не удивился, когда Альбису арестовали. Ему предъявили обвинение в заговоре с целью свержения правительства – такое обвинение требовало суда на федеральном уровне. Аарон Сесил Снайдер, прокурор США в Пуэрто-Рико, описывал Рузвельту этот процесс как «самое важное уголовное дело, которое когда-либо рассматривалось в Пуэрто-Рико». Когда присяжные, семеро из которых были пуэрториканцами, не вынесли обвинительный приговор, Снайдер назначил на следующую неделю второй суд, на сей раз тщательно отобрав жюри и включив в него лишь двух пуэрториканцев. Хитрость сработала. Судья упрекнул Альбису за неразумное применение гарвардского образования и приговорил его к 10 годам заключения в федеральной тюрьме Атланты.

В Вербное воскресенье 1937 г., когда Альбису томился за решеткой, Армия освобождения прошла маршем по улицам Понсе, его родного города. Демонстранты не имели оружия, в отличие от своих противников. Небольшой гарнизон города получил подкрепление – более сотни полицейских, вооруженных винтовками, гранатами со слезоточивым газом, револьверами, дубинками и автоматами системы Томпсона. Полицейские окружили националистов. Едва демонстранты двинулись, началась стрельба. Полиция в течение нескольких минут поливала их огнем со всех сторон. Погибли 18 протестующих и зевак. От пуль своих коллег полегли два полицейских. Раненых насчитывалось более 150.

Трупы случайных прохожих лежат на улице после стрельбы в Понсе

Правительство утверждало, что националисты открыли огонь первыми. Но агент ФБР, отряженный для слежки за Альбису, в секретном донесении сообщил Эдгару Гуверу о том, что полиция «почти на 100% виновна в этом». В независимом расследовании, которое возглавили члены генерального совета Американского союза защиты гражданских свобод, отмечались вопиющие нестыковки в правительственной версии и указывалось, что речь идет не о печальном стечении обстоятельств, а о «бойне».

Родной город Альбису, когда-то «так и пылавший энтузиазмом» по отношению к Соединенным Штатам, теперь врезался в память многих как место «Бойни в Понсе». По сей день это событие считается самой кровавой полицейской операцией с применением огнестрельного оружия в истории США.

•••

В Пуэрто-Рико 1930-х гг. продолжалось брожение: покушение на судью, приговорившего Альбису, покушение на губернатора, новые бомбы, новые забастовки… Но все это происходило без Альбису, которого отправили в Атланту, где ему предстояло провести почти весь остаток жизни за решеткой.

Для Корнелиуса Роудса все обернулось иначе. Новости о скандале добрались вместе с ним до материка, пусть и приглушенно.The Washington Post сообщала, что Роудс написал «шуточное письмо», содержание которого чрезмерно раздули пуэрто-риканские националисты. Журнал Time перепечатал это послание, однако по настоянию консультантов семейства Рокфеллеров по связям с общественностью опустил наиболее сомнительные фразы и назвал письмо пародией. Всячески превознося исследования Роудса, журнал предрекал, что полгода, проведенные врачом на острове, впоследствии станут восприниматься как «едва ли не лучшее, что когда-либо происходило с местным населением».

Такое внимание к его деятельности тревожило Роудса, но не сказалось на карьере. Он так и не попал под суд, его даже не уволили и позволили продолжить работу в Институте Рокфеллера. В 1940 г. его назначили директором Мемориальной больницы в Нью-Йорке, а в 1942 г. избрали президентом Нью-Йоркской медицинской академии. А вскоре (Соединенные Штаты ведь уже вели войну) Роудсу присвоили чин полковника и направили в действующую армию.

Война открывала новые возможности для человека с его опытом. С тех пор как