Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

слабых стран – искусству, которое Соединенные Штаты в совершенстве освоили в Латинской Америке. Хотя до своего назначения Грининг много поездил по миру, он провел в американских колониях всего один день во время краткого визита в Пуэрто-Рико.

А теперь он, по сути, отвечал за всю империю.

Грининг обратился за советом к президенту. Рузвельт выложил свою оценку положения территорий. Гавайи находятся «в довольно неплохой форме». Над Виргинскими островами надо потрудиться. Аляску следует использовать как зону для переселения беженцев из Района пыльных бурь – сюжет для романа «Гроздья гнева на льду»[40]. Что же касается Пуэрто-Рико, продолжал президент, то «это безнадежное, совершенно безнадежное место».

– Это новое ведомство на самом деле – аналог британских колониальных управлений, не так ли, мистер президент? – осведомился Грининг.

– Полагаю, так и есть.

– Видите ли, – осторожно произнес Грининг, прощупывая почву, – у демократического государства вообще-то не должно быть колоний.

Рузвельт улыбнулся и развел руками:

– Возможно, вы правы. Давайте посмотрим, что вы сумеете сделать.

•••

«Давайте посмотрим, что вы сумеете сделать». Такой подход не слишком отвечал заветам отцов-основателей США. Даже для самого Рузвельта это была новая тактика. На заре карьеры он шел по стопам своего дальнего родственника Тедди, когда занимал пост заместителя министра военно-морских сил и тешил себя фантазиями об аннексии карибских земель.

Но времена изменились. Главным импульсом к переосмыслению значения колоний стала глобальная экономическая депрессия. Она породила отчаянные попытки ведущих мировых держав поддержать свою шатающуюся экономику с помощью протекционистских пошлин. Подобные решения отдельных стран в целом имели крайне негативные последствия. Из-за возведения таких барьеров глобальная торговля рухнула – с 1929 по 1932 г. ее объем упал на две трети.

Именно о таком кошмарном сценарии предупреждал Альфред Тайер Мэхэн в 1890-е гг. По мере того как страны захлопывали свои двери, крупным экономикам приходилось все больше полагаться на внутреннюю продукцию. В данном контексте «внутреннее» включало в себя колонии, поскольку одним из основных преимуществ империй являлся неограниченный экономический доступ к далеким землям. Крупнейшие имперские державы – Голландия, Франция, Британия – по-прежнему получали тропические продукты (такие, как натуральный каучук) из своих азиатских колоний. А промышленно развитые страны, не имевшие крупных колониальных владений (Германия, Италия, Япония), лишились такой возможности.

Соединенные Штаты находились в своеобразном положении. У них имелись колонии, но эти колонии не были для них жизненно необходимы. Нефть, хлопок, железо, уголь и многие важные виды минерального сырья, которое теперь было так трудно получить другим индустриальным странам, у Соединенных Штатов в изобилии имелись на их огромном материке. Каучук и олово они по-прежнему могли приобретать в Малайе через своего союзника – Британию. Кое-какие полезные продукты США из своих тропических колоний получали: кокосовое масло с Филиппин и Гуама, манильскую пеньку с Филиппин (из нее делали канаты и прочную бумагу наподобие оберточной; отсюда знаменитые конверты или папки из «манильской бумаги»). Однако Соединенные Штаты независели от своих колоний так же, как другие империи. В 1930-е гг. один специалист заявил, что США в этом смысле «неизмеримо более самодостаточны», чем их соперники.

Основным ресурсом, который Соединенные Штаты получали из своих колоний, был сахар, сырье для которого выращивали на плантациях Гавайев, Пуэрто-Рико и Филиппин. Но даже в этом США не зависели лишь от колоний. Сахарный тростник произрастал в субтропических районах Американского Юга – в Луизиане и Флориде. Кроме того, в качестве сырья можно было использовать сахарную свеклу, так что в начале 1930-х гг. США закупали больше сахара у материковых фермеров-свекловодов, чем у какой-либо из своих территорий.

Однако Великая депрессия ясно показала, что за три десятилетия после войны с Испанией США так и не удосужились что-либо сделать со своей империей. Да, колонии приносили кое-какую пользу, например в качестве морских баз и зон для экспериментов таких энтузиастов, как Дэниел Бёрнем и Корнелиус Роудс. Но колониальные продукты и товары не были неотъемлемой частью экономики Соединенных Штатов.

Более того, они представляли потенциальную угрозу. Поскольку колониальный сахар конкурировал с материковым из тростника и свеклы, материковые фермеры требовали от властей защиты от него. Эрнест Грининг возражал против этой идеи. Дискриминация колониального сахара, заявлял он в конгрессе, будет способствовать распространению представлений о том, что в стране есть «два вида территории» – «континентальная и заморская Америка». Но конгресс все равно ввел квоты на производство сахара. Квоты для Гавайев, Пуэрто-Рико и Филиппин были ограничительными, а для континентальных сахарного тростника и сахарной свеклы – поощрительными. С помощью подобных юридических механизмов материк облегчал свое экономическое положение за счет колоний.

Колонии волновали не только свекловодов Колорадо. Профсоюзы Тихоокеанского побережья США нервно поглядывали на то, как десятки тысяч филиппинцев конкурируют с белыми за рабочие места в сельскохозяйственном секторе. Поскольку филиппинцы считались американскими подданными, закон не запрещал им перебираться на материк. Кроме того, следовало учитывать и военную ситуацию. Япония вторглась в Маньчжурию в 1931 г. и, судя по всему, нацелилась на приобретение колоний в Юго-Восточной Азии. На ее пути стояли Филиппины и Гуам. Должны ли Соединенные Штаты ввязываться в войну из-за этих далеких, малоосвоенных, не слишком прибыльных владений?

Может, воевать и не придется. Через два года после начала Великой депрессии Калвин Кулидж (совсем недавно покинувший пост президента США) отметил «радикальную смену отношения» к идее независимости Филиппин. Целый ряд политиков, в том числе Рузвельт, начинали склоняться к тому, что эта идея не так уж плоха. Вместо того чтобы принимать филиппинские товары и мигрантов, а также защищать архипелаг от Японии, почему бы просто не избавиться от этих островов?

В 1930-е гг., известные как десятилетие протекционизма, Соединенные Штаты установили огромные пошлины, отгораживаясь от остального мира. Казалось, теперь этот политический дух изменит сами границы страны. Политики намеревались выбросить Филиппины за крепостные стены.

•••

В Вашингтоне началась кампания за предоставление Филиппинам независимости, хотя в ее основе лежали не слишком благородные мотивы. «Было бы ужасно видеть, как Соединенные Штаты увязывают свою филиппинскую политику с бухгалтерской ведомостью узкой группы промышленных и сельскохозяйственных воротил», – с укором писала газетаChristian Science Monitor. Анализ примерно 300 основных материковых газет 1931–1932 гг. показал, что 92% изданий выступали против независимости Филиппин, в том числе The New York Times, The Wall Street Journal, Chicago Daily Tribune и San Francisco Chronicle.

Но филиппинцы все равно понимали, что им выпал шанс: особенно ясно это стало после того, как в 1932 г. президентом избрали Франклина Рузвельта, ставшего первым представителем Демократической партии в Белом доме со