Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

Несмотря на ограниченную власть, Грининг ухитрился обзавестись соперником, которым стал министр внутренних дел Гарольд Икес. У них не было особых политических расхождений, но они то и дело схлестывались с бессмысленной страстностью двух советских аппаратчиков. Как и кремлевская подковерная борьба, дело кончилось ссылкой в Сибирь. Ну, почти в Сибирь: в 1939 г. Эрнеста Грининга неохотно отправили из Вашингтона на Аляску, где ему предстояло занять пост колониального губернатора.

Из Анкориджа, своего нового «наблюдательного пункта», Грининг особенно ясно видел ту угрозу, которая нависла над тихоокеанскими территориями США. Алеутские острова, протянувшиеся на запад от Аляски в сторону Японии, сужали здесь Тихий океан «до размеров паромной переправы», как выразился один журналист. Когда США приобрели Аляску и Алеутские острова в 1867 г., это казалось многообещающей географической особенностью – острова как бы служили дорожкой в Азию. Теперь же казалось более вероятным, что по дорожке пойдут в противоположную сторону и Аляска станет плацдармом для вторжения японцев в Северную Америку.

Подобно Макартуру на Филиппинах, Грининг стал просить о помощи. Он в ней очень нуждался. Хотя Аляска находилась на одном континенте с материком, дороги не связывали эти две громадные части суши (военный министр, видите ли, считал значимость такой дороги «пренебрежимо малой»). У Аляски вроде бы имелись военно-воздушные силы, но в воздух могли подняться лишь шесть не очень новых средних бомбардировщиков и 12 безнадежно устаревших истребителей, к тому же запасы авиационного бензина оказались невелики. Заместитель военного министра отмечал, что армия на Аляске «существует, по сути, лишь номинально». Военно-морских сил там и вовсе не было.

Грининг запрашивал у конгресса финансирование, как это уже не один год делали аляскинцы, однако без особых результатов. Массированные инфраструктурные инвестиции, которые были так характерны для рузвельтовского «Нового курса», обходили Аляску стороной. Она не считалась штатом, а значит, у нее не было конгрессменов, которые лоббировали бы ее интересы в Вашингтоне. И никакие ссылки на военную угрозу не могли изменить положение вещей. «По общему согласию никто не собирался тратить деньги на Аляску», – вспоминал Грининг.

Потребовалось японское вторжение во Французский Индокитай в середине 1941 г., чтобы конгресс перестал отфутболивать такие прошения. Япония выступила в поход, и конгрессмены наконец осознали, что укрепление территории, омываемой Тихим океаном, – мудрое решение. Британцев действия японцев напугали еще больше. Они боялись потерять Сингапур и заклинали Рузвельта заняться обороной азиатских рубежей.

Рузвельт согласился. Макартуру, грозившемуся покинуть Филиппины, приказали остаться. Его с распростертыми объятиями приняла Армия США, на сей раз уже как командующего всеми американскими силами в Азии. Его Филиппинская армия должна была влиться в американскую. Хотя Вашингтон упорно не хотел поставлять филиппинцам современные винтовки, он все-таки отправил в колонию бомбардировщики B–17, прозванные «летающими крепостями». Идея состояла в следующем: получив 128 бомбардировщиков к февралю 1942 г., Макартур должен обрести возможность оборонять не только Филиппины, но и весь Тихоокеанский театр боевых действий, в том числе британские владения. Джордж Маршалл, начальник штаба Армии США, полагал, что эти B–17 станут «решающим элементом сдерживания Японии».

Но бомбардировщики начали поступать лишь в сентябре 1941 г. Мешали другие приоритеты: нужно было вывезти из Юго-Восточной Азии как можно больше каучука, прежде чем война в Тихоокеанском регионе закроет рынки; требовалось перебросить эсминцы через Атлантику, чтобы помогать британцам. Боевая техника, предназначенная для тихоокеанских форпостов, скапливалась в портах. «Скорее же, конгресс! – взывали раздосадованные редакторы одного гавайского журнала. – Прибавь же скорость!»

•••

Если бы в конце 1941 г. вам довелось облететь Тихий океан на самолете, вот что вы увидели бы внизу. Оборонительные рубежи Гавайев впечатляли, однако их не успели завершить, особенно там не хватало дальних бомбардировщиков (в строю находилась лишь дюжина B–17). На Гуаме не было практически ничего – одна куцая база, слишком маленькая, чтобы там смог приземлиться бомбардировщик. Губернатор острова в отчаянии заявлял, что колония «абсолютно беззащитна» и что военные склонны говорить о Гуаме в прошедшем времени. На Аляске дела обстояли ненамного лучше, несмотря на изменение мнения конгрессменов, произошедшее в последнюю минуту. Командующий ее военно-воздушными силами пришел к неутешительному выводу: «даже самое буйное воображение» не в состоянии представить, что аляскинские самолеты смогут «успешно защитить эту территорию от массированной атаки».

На макартуровских Филиппинах ситуация складывалась неоднозначно. Там имелся небольшой регулярный контингент Армии США численностью 31 095 человек, свыше трети которых были этническими филиппинцами. Плюс полусформированная резервная армия Макартура, в которой состояли около 120 000 филиппинцев. Впрочем, эти резервисты были почти не обучены и плохо экипированы: парусиновые туфли, кокосовые шлемы, винтовки устаревшего образца, артиллерийские орудия 1898 г. выпуска, слишком мало боеприпасов. Многие ни разу не стреляли из своей винтовки. Более многообещающе выглядели растущие военно-воздушные силы: благодаря сосредоточенным здесь истребителям и дальним бомбардировщикам Филиппины были районом с самой большой концентрацией американских самолетов за пределами материка. Тем не менее новые самолеты поступали сюда в час по чайной ложке. К концу 1941 г. прибыло всего 35 из запланированных 128 летающих крепостей.

Макартур сохранял оптимизм, во всеуслышание заявляя, что «Филиппины можно защитить – и, Богом клянусь, мы их защитим». Но конфиденциальный доклад верховного комиссара архипелага предупреждал о «вопиющих прорехах» в филиппинской обороне. Там же приводилось признание Кесона, сделанное в приватной обстановке: если сюда придет война, то она застанет здешнее население «неподготовленным и незащищенным».

Этот доклад был отправлен 30 ноября. А через неделю филиппинцы заметили в небе чужие самолеты.

Глава 11

Государство в состоянии войны

«Война – это лучший способ обучения американцев географии», – острил комик Джон Стюарт. Японские авианалеты 7/8 декабря 1941 г. определенно способствовали просвещению жителей США. Для тех, кто пользовался картами, выполненными в меркаторской проекции с Японией справа (на «Дальнем Востоке») и Гавайями слева[44], Пёрл-Харбор служил наглядным уроком того, как опасно изображать сферу на плоскости. Даже территории, которых не коснулся этот удар (например, Аляска), на таких картах выделялись с тревожной ясностью после демонстрации Японией размаха ее амбиций.

Новая глобусная карта военного времени (1944 г.), сделанная картографом Ричардом Эдесом Харрисоном, очень наглядно показывала островной мост, соединяющий Аляску (внизу) и Японию

Военные стратеги США наконец увидели то, что им столько лет пытался втолковать Эрнест Грининг: Аляска далеко вдается в Тихий океан, а Алеутские острова (считающиеся ее частью) образуют своего