Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

из Управления военного губернатора, или УВГ (некоторые местные остряки расшифровывали это как «Уважаемый Всемогущий Господь»). Как и всякое божество, военный губернатор издавал обременительные заповеди: доллары США заменялись на валюту, имевшую хождение лишь на Гавайях; ограничивалось передвижение; в местной прессе действовала цензура; письма перлюстрировались; зарплаты замораживались; сотрудникам ключевых отраслей запрещалось увольняться. Божество было ревниво: за «презрительное отношение к флагу» могли дать до 10 лет каторжных работ; кроме того, губернатор запретил посетителям увеселительных заведений проявления «враждебности или неуважения» (словесные, визуальные или «поведенческие») в отношении себя или военнослужащих. Порой эти «Общие распоряжения» читались прямо как Талмуд – выходили далеко за пределы вопросов очевидной военной значимости и регулировали покраску заборов, хранение мяса, расписание работы боулингов, перевозку голубей, забой свиней (тюремное заключение сроком до одного месяца ждало всякого, кто осмелится зарезать хряка, не набравшего определенного веса).

«У меня неограниченные полномочия», – хвалился военный губернатор в дневнике.

За многими его приказами стояла мощь вооруженных сил. Менеджер одной из гавайских радиостанций вспоминал свой первый прямой эфир времен военного положения. В студию вошел морской офицер. Вытащив табельное оружие, он объявил: «У меня в руке пистолет 45-го калибра, и я тебя застрелю, если ты отступишь от текста». Офицер при этом смеялся, но явно не шутил, отмечал менеджер.

Военная полиция «действует чрезмерно рьяно, это всем известно», записал в дневнике один гонолульский японец. «Ее правило – сначала стреляй, а потом уж задавай вопросы».

Дело не ограничивалось оружием на улицах. Стремясь добиться неукоснительного выполнения своих законов, командование учредило систему военно-полицейских судов. Правосудие в них вершилось быстро и сурово. Процесс часто происходил в день ареста и длился всего несколько минут. В первые четыре месяца военного положения каждый гонолульский судья решал в среднем по сотне дел в день. На этих процессах не было присяжных и журналистов, туда не вызывали свидетелей, и там обычно не было адвокатов. Вооруженные военные чиновники, у которых редко имелась юридическая подготовка, трактовали факты и законы как им удобно: подсудимым могли вынести (и выносили) приговор за нарушение «духа военного положения». Неудивительно, что доля обвинительных приговоров была огромной. В одном из военно-полицейских судов Гонолулу в 1942 г. прошло свыше 20 000 процессов, 98,4% из которых завершились вынесением обвинительного приговора.

Десяткам тысяч подсудимых, проходивших через гавайские военно-полицейские суды, предъявляли не «обычные» обвинения – в ограблении, нападении с применением насилия, мошенничестве и т. п. Гавайцев судили главным образом за неявку на работу, несоблюдение комендантского часа, нарушение правил дорожного движения. Подозреваю, были и такие, кого обвиняли в демонстрации неуважительного жеста в адрес военнослужащего.

После такого суда без присяжных, почти гарантировавшего обвинительный приговор, подсудимого могли оштрафовать на тысячи долларов или посадить в тюрьму на срок до пяти лет (более серьезные преступления, требовавшие более длительных сроков заключения, рассматривались военными судами иного уровня). В соответствии с «Общими распоряжениями» заключение сроком до 30 дней ждало всякого, кто оставит ключи в замке зажигания припаркованной машины; до года каторжных работ и штраф $1000 грозили за приобретение крапленых игральных карт.

Жизнь в таких условиях часто вызывала у людей досаду и раздражение. Одного автовладельца оштрафовали на $50 за «нападение и нанесение побоев», хотя он просто пнул ногой свою же машину. Особенно возмущает случай, когда темнокожий мужчина, выбежав из бара, случайно столкнулся с двумя патрульными из военной полиции. Его арестовали, обвинили в нападении на сотрудника полиции и приговорили к пяти годам тюрьмы.

Поскольку официальные записи велись не везде, а судебные процессы были закрыты для публики, трудно сказать, как часто выносились настолько несправедливые судебные решения. Но к заключению сроком больше года приговаривали редко, и у нас имеется мало оснований полагать, что в гавайских тюрьмах томилось слишком большое число узников. Зачастую суд требовал от подсудимого вместо отсидки в тюрьме сдать кровь, а взамен уплаты штрафа приобрести облигации военного займа. Иными словами, военные власти заставляли гавайцев проявлять патриотизм, что для жителей материка было вопросом свободного выбора.

Картинка из детской книжки, вышедшей в Гонолулу в период военного положения, изображает подсудимого, дрожащего перед судьей военно-полицейского суда. За спиной судьи висят плакаты, призывающие сдавать кровь и покупать облигации военного займа.

Источник: Hawaii War Records Depository

Режим военного положения действовал на Гавайях почти три года – на два с половиной года дольше, чем сохранялась угроза со стороны Японии. Однако распоряжавшееся на островах военное командование неоднократно отказывалось уступить гражданским властям эту «американскую “завоеванную территорию”» (как стал называть ее министр внутренних дел).

Режим удалось отменить благодаря ряду юридических казусов, которые позволили предать широкой огласке эту проблему, – редкий случай, когда жители материка обратили внимание на территории. Адвокаты военных заявляли в Верховном суде, что территориальный статус Гавайев допускает введение там военного положения. К тому же, утверждали они, на Гавайях живет «неоднородное население, приверженное разным идеям, ценностям и силам, которые во многих случаях чужды жизненной философии, исповедуемой американскими властями».

К большой чести Верховного суда, он не согласился с такой аргументацией. Суд постановил, что военное положение на Гавайях незаконно и что гражданские лица, живущие там, находятся под защитой тех же законов, что и граждане на материке. «В нашей цивилизации нет места проявлениям расизма», – упрекал военных один из судей. Впрочем, это судебное решение приняли только в 1946 г. К тому времени военное положение на Гавайях уже не действовало, да и сама война завершилась.

•••

Вскоре после оккупации Филиппин японцы добрались до Аляски. В июне 1942 г. они подвергли бомбардировке Датч-Харбор и захватили алеутские острова Агатту, Атту и Киска («Кто-то напрашивается на импичмент», – проворчал Мануэль Кесон, узнав, что еще часть почти не защищенной территории попала в руки японцев). Острова находились под японской оккупацией более года. Оккупанты вывезли все крошечное население Атту (42 человека) в Японию как военнопленных. Половина из них умерли в плену.

Завоевание части Аляски стало немаловажным достижением для японцев, японские пропагандисты привозили алеутские сувениры на свои родные острова и гордо выставляли трофеи на всеобщее обозрение. Жители материковой части США мало что слышали об этом из-за цензуры со стороны властей. Хотя Эрнест Грининг, воспользовавшись губернаторскими полномочиями, не позволил ввести на Аляске военное положение, однако взамен ему пришлось пойти на сотрудничество с военными по всем управленческим вопросам. Аляска тоже превратилась в своего рода гарнизон со светомаскировкой, ограничениями на передвижение и прочим.

Наиболее поражал почти полный запрет на распространение информации. На материке цензура была на удивление легкой. Власти лишь