Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

рода мост, ведущий в Северную Азию. Колония с населением примерно 75 000 человек (половина – коренные жители этих мест), с экономикой, ориентированной главным образом на рыболовство, внезапно оказалась на переднем крае обороны. Но если Аляска на таких картах приближалась к Японии, то от материка она казалась очень далекой, особенно с учетом того, что сухопутных связей между ними не было.

Подталкиваемая угрозой японского вторжения и желанием использовать огромную тихоокеанскую территорию, администрация Рузвельта решила заняться строительством дороги. Она должна была не только соединить Аляску с материком, но и помочь властям США переправлять помощь (по суше, а затем по воде) одному из своих союзников в войне – СССР.

Строительство, однако, натолкнулось на невероятные трудности. Канадское правительство дало неоднозначное согласие на прокладку трассы по своим северным провинциям. Общая протяженность маршрута превышала расстояние между Нью-Йорком и техасским Далласом. Магистраль планировалось проложить по диким, практически безлюдным местам, на намеченной трассе располагались лишь редкие маленькие городки, так что строители должны были тащить с собой продукты и все остальное, а также мобильное жилье. Проблема жилья была особенно важна, так как места эти славились экстремальными холодами (в первую зиму строительства температура однажды опустилась ниже –57 °C). К тому же все нужно было делать с максимальной скоростью, ведь шла война.

Соединенные Штаты отправили на север 11 150 военных. Треть из них составляли афроамериканцы: они входили в первые черные подразделения, которые служили за пределами материка в ходе Второй мировой войны. Бойцы везли с собой примерно столько же (11 107) единиц тяжелой техники – трактора, бульдозеры, самосвалы, дробилки, грейдеры, паровые экскаваторы, бойлеры, компрессоры и генераторы.

Казалось, в места между Доусон-Криком (Британская Колумбия) и аляскинским Фэрбанксом внезапно пришел XX в. со своими техническими достижениями. Местные жители, привыкшие передвигаться на собачьих упряжках, с изумлением наблюдали, как бульдозеры продираются сквозь густую чащу, где нет ни единой тропы. Вечная мерзлота, столетиями закрывавшаяся от солнца густой растительностью, таяла, превращая твердую землю в трясину. Люди, которые прежде почти не контактировали с пришельцами из внешнего мира, вдруг стали зарабатывать неслыханные для этих мест деньги, обслуживая военных. Но местное население оказалось очень восприимчивым к болезням, завезенным извне. Антрополог, изучавший коренные народы канадского Северо-Запада десятилетия спустя, отмечал, что обсуждение семейной истории в этих местах неизменно выруливало на разговор о родственниках, которые «умерли в 1942-м».

Строительство закончили в ноябре 1942 г., затратив на него в общей сложности $19,7 млн. По мнению верховного комиссара Канады, это был «самый грандиозный пример дорожного строительства в истории человечества».

Общая протяженность трассы составила 1025 километров – на сотни километров больше проектной. Военные инженеры, для которых главным фактором была скорость, прокладывали дорогу в обход сложных участков, что экономило время, но увеличивало издержки. Точно так же они поступали с техникой. Когда бульдозеры ломались, их бросали на обочине, а не ремонтировали – так получалось быстрее, к тому же в бульдозерах недостатка не было.

Впервые в истории Аляски деньги не имели значения.

•••

По всей империи захолустные уголки превращались в боевые посты. Вместе с солдатами приходили и федеральные средства, щедро и без особого разбора проливавшиеся на земли, которые давно жаждали внимания. Пуэрто-риканские рабочие, покинув сахарные плантации, где дела шли так себе, стали заниматься строительством и обслуживанием военных баз. К 1950 г. федеральное правительство США потратило на Пуэрто-Рико $1,2 млрд.

То же самое происходило на Гавайях, в этом стратегическом центре тихоокеанской войны. После Пёрл-Харбора военные потянулись сюда сплошным потоком, принося с собой неуемный спрос на товары и услуги. Безработица исчезла, число ресторанов в Гонолулу утроилось, а общий объем банковских вкладов на территории вырос впятеро. Новоприбывшие с толстыми бумажниками обратили Хоутел-стрит, центр ночной жизни в Гонолулу, в золотую жилу. Восемь тату-салонов ежедневно делали примерно по 400–500 татуировок (одной из самых популярных была надпись «Помни Пёрл-Харбор»). Переполненные клиентами бордели, где оплата услуг шла по трехминутным отрезкам, приносили $10 млн в год – иными словами, половину стоимости строительства Аляскинского шоссе.

Эта трансформация затронула не только периферию. Война принесла рабочие места и на материк. Заодно она принесла новые вторжения властей в повседневную жизнь: ограничение уровня цен и зарплат, продуктовые карточки, подоходный налог, облигации военных займов, призыв на военную службу. Однако на территориях все это происходило с гораздо большим размахом. Эти части Больших Соединенных Штатов были намного ближе к иностранным землям. Так что, если вы действительно хотите увидеть, как развернулось федеральное правительство США в годы Второй мировой, забудьте о Детройте или Сан-Франциско. Милитаризация по-настоящему проявилась на территориях, особенно на Аляске и на Гавайях.

•••

Первые бомбы упали на Пёрл-Харбор в 7:55. Восемь часов спустя (еще до того, как Соединенные Штаты официально объявили войну Японии) гавайский губернатор Джозеф Пойндекстер распорядился приостановить действиеhabeas corpus[45] и, по сути, передал армии всю власть над территорией.

На глазах жителей Гавайев колония, славившаяся своими пляжами, цветами и гитарами, превращалась в военный лагерь. В парках и школьных дворах появились траншеи. Колючая проволока обезобразила пляжи. Вооруженные часовые заняли посты на главных перекрестках. Появились тысячи бетонных пулеметных гнезд. Впереди замаячил образ делового центра Гонолулу, в котором свистят пули. Армия и флот затребовали сотни тысяч акров земли: кое-что они купили, но многое просто забрали. На пике войны американские военные занимали третью часть острова Оаху.

Жизнь в военной зоне сопровождалась массой ограничений и предписаний. Так, гавайцы должны были носить с собой противогаз, когда выходили на улицу (выпускники Гавайского университета гордо шествовали в мантии, академической шапочке и с противогазом), соблюдать комендантский час и правила светомаскировки – выключать все огни, по которым японские самолеты могли бы ориентироваться во время ночных авиарейдов.

Танки на Беретани-стрит (Гонолулу) во время военного положения, которое продлилось на Гавайях около трех лет

Однако ограничения были направлены на защиту не только от захватчиков, но и от самих гавайцев. Гавайи считались «враждебной страной» (по мнению министра военно-морских сил) с подозрительным населением, более трети которого имело японское происхождение. Поэтому жителей территории регистрировали, дактилоскопировали, вакцинировали: это было первое массовое снятие отпечатков пальцев в США и самая масштабная кампания принудительной вакцинации за всю историю Соединенных Штатов. Гавайцам надлежало иметь при себе удостоверение личности, иначе им грозил арест. Это стало причиной неловкого эпизода, когда патруль остановил на улице самого губернатора Пойндекстера, а тот оставил удостоверение в кармане другого костюма.

Эти правила и нормы исходили (без проверок со стороны законодателей или президентского надзора)