Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

времен Вудро Вильсона. Столь удачное для филиппинцев стечение обстоятельств (демократы у власти в США плюс Великая депрессия) «наверняка не повторится в обозримом будущем», отмечал президент Филиппинского университета.

Имелся и третий необходимый элемент – Мануэль Кесон, председатель филиппинского сената и незаменимый политический манипулятор колонии. Кесон, искусный политик, умел угождать сразу всем сторонам. Во время войны с США он работал в штабе Агинальдо (в 20-летнем возрасте), но после того, как Агинальдо капитулировал, Кесон вовсю шпионил по заданию колониальных властей и помогал приструнить оставшихся мятежников, не желавших сдаваться. Он возглавлял Националистическую партию, но при этом являлся одним из шести филиппинцев, вошедших в число членов-учредителей Загородного клуба Багио.

Кэмерон Форбс замечал, что Кесон – словно «замечательно обученный охотничий пес, бегающий без присмотра». Если с ним правильно обращаться, он приведет к вам потерявшихся овец. «Но сам по себе или в дурной компании он будет вести себя плохо и в конце концов начнет нападать на ягнят и разорять курятники».

Справедливее было бы сказать, что Мануэль Кесон воплощал противоречия колониализма. В этом человеке умещалось все – и желание добиться одобрения со стороны колонизатора, и требование автономии, и примиренчество, и насилие. Один журналист отмечал, что беседа с ним сродни попытке собрать пролившуюся ртуть вилкой.

Кесон проявлял особое непостоянство в вопросе о независимости. Он сознавал, что большинство филиппинцев страстно к ней стремятся, и получал их голоса благодаря тому, что требовал ее. «Лучше уж адски неэффективное правительство, которым руководят филиппинцы, чем райски эффективное правительство под руководством американцев» – гласил его знаменитый лозунг. Но он яснее других видел опасности, связанные с независимостью. Материк не зависел от Филиппин, но после десятилетий, проведенных под властью США, Филиппины очень сильно зависели от материка. К 1930-м гг. более четырех пятых филиппинского экспорта шло в США. И хотя колониальное правительство сформировало небольшую армию из местных жителей, чтобы подавлять локальные восстания, Филиппинам не позволяли создавать вооруженные силы, способные противостоять иностранному вторжению. Внезапная утрата военной защиты, которую обеспечивали США, в сочетании со столь же внезапной утратой беспошлинного доступа на материковый рынок неминуемо привела бы к катастрофе.

В былые времена Кесону удавалось сглаживать противоречия, публично требуя независимости, а в приватной обстановке заверяя своих собеседников в федеральном правительстве США, что это лишь пустая болтовня. Пока Вашингтон был полон решимости держаться за собственную колонию, эта стратегия работала. Но теперь, в 1930-е, Кесон обнаружил, что ломится в открытую дверь. Законопроект, согласно которому Филиппины получали независимость через восемь лет, благополучно проскочил палату представителей конгресса за 40 минут при единогласной поддержке демократов. Кесон запаниковал, но все-таки сумел устроить так, чтобы закон заблокировали филиппинские законодатели. Правда, это была не слишком подходящая позиция для главы Националистической партии, так что он поддержал почти идентичный законопроект, который конгресс принял в следующем году. Вновь действуя по указке Кесона, филиппинское законодательное собрание единогласно ратифицировало эту версию закона 1 мая 1934 г., в 36-ю годовщину начала американской оккупации.

Могущественная страна отпускает восвояси свою самую крупную колонию, не угрожая ей насилием, – это было неслыханно. Расположенная поблизости Голландская Ост-Индия (ныне – Индонезия) к тому времени пребывала под контролем голландцев уже три сотни лет, и в 1930-х гг. ее генерал-губернатор предрекал, что пройдетеще 300 лет, прежде чем колония увидит независимость. А Филиппины, которым Соединенные Штаты владели примерно десятую часть 300-летнего срока, вот-вот должны были получить свободу.

Справедливости ради заметим, что Закон о независимости Филиппин не даровал им свободу сразу же. Он разрешал филиппинцам создать новое правительство «содружества», как в Австралии и Канаде, которые не покидали Британскую империю. Если конгресс США одобрит конституцию содружества и если содружество за 10 лет выполнит определенные условия, то Филиппинам предоставят независимость.

А до тех пор Филиппины, оставаясь частью Соединенных Штатов, будут «рассматриваться как иностранное государство», чтобы уменьшить потоки иммигрантов в США. Впоследствии Филиппины должны были также начать уплачивать пошлины – вначале низкие, но растущие с годами. Считалось, что в принципе это переходное десятилетие даст им достаточно времени, чтобы реструктурировать свою экономику и создать полноценную армию.

Памятная монета 1 песо (1936 г.) с профилями Франклина Делано Рузвельта и Мануэля Кесона, глядящими вдаль – видимо, в сторону независимости. Крайне необычный дизайн (два лидера вместо одного, американский орел над филиппинским гербом) выражает запутанную природу суверенитета Филиппинского содружества. На аверсе отчеканены слова «Содружество Филиппин», на реверсе – «Соединенные Штаты Америки»[41]

Мануэль Кесон баллотировался в президенты этого нового содружества. Он победил Эмилио Агинальдо, который выдвигался с протестной программой, требовавшей немедленной независимости. Чтобы отпраздновать свою инаугурацию, Кесон устроил пышную церемонию близ здания Законодательного собрания, спроектированного Хуаном Арельяно. Филиппинский флаг, годами запрещавшийся колониальными властями, взвился по флагштоку и остановился на той же высоте, что и американский. Кесону хотелось и салюта из 21 орудия, но Рузвельт не позволил – такие почести полагались только главам суверенных государств, а Филиппины пока оставались колонией. Намекнув на возможную войну и пригрозив бойкотом собственной инаугурации, Кесон согласился на салют из 19 орудий.

Слишком мало пушек. Это станет одним из лейтмотивов грядущих лет.

•••

Филиппины были самой крупной американской колонией. Схожая история разворачивалась и во второй по размерам колонии – в Пуэрто-Рико. Великая депрессия повергла остров в хаос: безработицу, забастовки, насилие (инспирированное Педро Альбису Кампосом). Настоящим потрясением для колониальных властей стало убийство начальника полиции Фрэнсиса Риггса, организованное националистами. Он был своим не только для колониальных властей, но и для сенатора Милларда Тайдингса, главного сторонника Закона о независимости Филиппин в конгрессе США.

Эрнест Грининг страшно разозлился. Он упрашивал Луиса Муньоса Марина, ведущего либерального политика острова, публично осудить убийство Риггса. Но Муньос Марин отказался это делать, поскольку понимал, почему националисты не сдержались, и не хотел идти на конфликт с ними. «Своим молчанием он потворствует убийствам и вообще всей кампании насилия, которую развязали националисты», – негодовал Грининг.

Грининг и Тайдингс, объединив усилия, подготовили еще один законопроект о независимости, основанный на Законе о независимости Филиппин, но предназначенный для Пуэрто-Рико. На первый взгляд текст казался антиимпериалистическим. Но Муньос Марин разглядел за ним мстительные намерения – «месть, замаскированную под политическую свободу». По Закону о независимости Филиппин пошлины на ввоз филиппинских товаров в США предполагалось ввести лишь на шестом году существования переходного правительства с последующим постепенным повышением, а в случае Пуэрто-Рико пошлины должны были обрушиться на остров в полной мере уже через четыре года. Среди пуэрто-риканских лидеров лишь Альбису