Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

Университета Пуэрто-Рико. Американской ассоциации исследования рака не было известно о скандальных деталях биографии Роудса. «Мы были шокированы, внезапно получив вал сообщений от жителей Пуэрто-Рико», – заявил глава Ассоциации. Даже филантроп, который финансировал премию, ничего не знал о сомнительном пуэрто-риканском наследии Роудса.

Вот как надо прятать империю, господа.

Глава 10

Крепость под названием Америка

Для жителей американских территорий империя была неизбежной повседневной данностью. Они салютовали флагу США, а в школе изучали английский язык и историю США. На их купюрах красовалось лицо Джорджа Вашингтона. Они отмечали американские праздники – День рождения Линкольна, Четвертое июля (День независимости США), а также годовщину начала американской оккупации (в 1938 г. пуэрто-риканские националисты отметили этот праздник, попытавшись застрелить губернатора острова).

Однако империя с легкостью ускользала из сознания жителей материка. Возьмем очень характерный 1930-й г. и посмотрим, какThe New York Times освещала события, связанные с империей. Читателю попадалось вдвое больше статей о Польше или Бразилии, чем о Филиппинах. В том году вышло 13 статей об Албании («Заговор против короля Зогу провалился» и т. п.) – и всего шесть об Аляске. Гавайи появились на страницах газеты семь раз, Гуам не упоминался ни разу. Между тем тогда же The New York Times напечатала 639 статей об Индии, крупнейшей британской колонии. Это в пять с лишним раз превышает число материалов об американских территориях, вместе взятых, хотя на них проживало свыше 10% населения США.

В книжном царстве дела обстояли похоже. Бегло осматривая библиотечные полки, легко заметить известные работы межвоенного периода, посвященные коренным американцам и войнам, шедшим на фронтире, однако книги о заморских территориях, вышедшие в тот же период, редки. Одно из заметных исключений – «Взросление на Самоа» (1928 г.) антрополога Маргарет Мид, чрезвычайно популярный этнографический труд, где откровенно обсуждается сексуальная сторона жизни самоанцев. Эта книга знаменует начало карьеры Мид как одного из самых знаменитых американских ученых. Однако Мид писала о «Самоа», а не об «Американском Самоа» (таково официальное название этой колонии) и вообще избегала упоминания колоний, территорий и империи. Читая «Взросление на Самоа», можно даже не подозревать о том, что «смуглые жители Полинезии», которых она встречала на «одном из островом Южного моря», – это подданные США.

Равнодушию к колониям со стороны культуры соответствовало равнодушие к ним со стороны американского правительства. Британия правила своими владениями из величественных зданий, а в столице Соединенных Штатоввообще не было органа, управлявшего колониями. Школы для подготовки колониальных чиновников тоже не было. Американские территории управлялись в соответствии со случайным, импровизированным набором бюрократических договоренностей между армией, флотом и Министерством внутренних дел.

Это было очень заметно. Те, кого отправляли руководить американскими территориями, в отличие от хорошо подготовленных администраторов, которые надзирали за колониями стран Европы, мало что знали о тех местах. Да и менялись они непрерывной чередой. В период между аннексией Гуама в 1899 г. и Второй мировой войной на посту губернатора острова побывало почти 40 человек. Первый губернатор Пуэрто-Рико из назначенных Франклином Рузвельтом занимал свой пост всего полгода и не говорил по-испански, к тому же у репортеров сложилось стойкое впечатление, что он не знает, где находится остров. На Аляске, площадь которой лишь вдвое меньше Индии, на протяжении нескольких месяцев вообще не было ни одного федерального чиновника.

Разумеется, колониальные подданные роптали, но на материке к ним мало кто прислушивался. Как отметил в 1926 г. один гарвардский выпускник-филиппинец, «невозможно пробудить в американском народе какой-либо интерес к филиппинским делам, выходящий за пределы мимолетного любопытства».

Даже те, комуполагалось ими интересоваться, не слишком заботились об этом. Например, Антиимпериалистическая лига, которая в 1899 г. заявляла, что в ней состоит свыше полумиллиона участников, после президентских выборов 1900 г. сильно усохла. В 1924 г. прогрессисты, сгруппировавшиеся вокруг журнала The Nation, воскресили Лигу. Но в своем новом воплощении она сосредоточилась на других проблемах. Эрнест Грининг, ответственный секретарь журнала, даже предложил дать ей новое название – «Панамериканская лига свободы». Это предложение хорошо отражало новые интересы организации – не защита существующих, формально признанных американских территорий (лишь немногие из которых находились в Северной и Южной Америке), а сопротивление новым вторжениям США в Латинскую Америку. Иными словами, эту организацию заботили не Пуэрто-Рико, Гавайи или Филиппины, а Куба, Гаити и Мексика.

Такая невнимательность со стороны материка всегда создавала напряженность на территориях, а к 1930-м гг. стала попросту опасной для них. То было десятилетие экономического отчаяния и военных угроз, когда «Крепость под названием Америка» воздвигала защитные барьеры против враждебного мира. Но ее колонии получали мало защиты. Вместо этого они наблюдали со стороны, как стены, окружающие материк, вырастают все выше.

•••

Туманная дымка, окутывавшая колониальную политику США, постоянно вызывала жалобы и нарекания. Чтобы прояснить положение, в 1934 г. Франклин Делано Рузвельт учредил центральный орган, контролирующий некоторые американские колонии, – Управление территорий и островных владений, вошедшее в состав Министерства внутренних дел. Впервые Пуэрто-Рико, Аляска, Гавайи и Американские Виргинские острова оказались в подчинении одного ведомства. Не прошло и пяти лет, как его полномочия распространились также на Филиппины и крупные гуановые острова. Единственными неохваченными населенными территориями оставались Гуам и Американское Самоа, продолжавшие свое существование в качестве вотчины Военно-морских сил США.

Главой нового ведомства Рузвельт решил назначить Эрнеста Грининга из возрожденной Антиимпериалистической лиги. Коллеги Грининга по журналуThe Nation пришли в неописуемый восторг. «За все годы, что я пишу для различных изданий, не могу вспомнить, чтобы какое-либо назначение приносило мне больше удовлетворения, – писал редактор журнала. – Вся его карьера словно вела к этой должности».

Что ж, у Грининга вправду была любопытная карьера. Хотя он и учился медицине в Гарварде (увы, не пересекался с Альбису или Роудсом), но стал зарабатывать на жизнь журналистикой и политикой. Будучи (белым) членом бостонского отделения Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения, Грининг в свое время возглавил кампанию против показа «Рождения нации» в этом городе. Кроме того, он стал членом-учредителем Американской лиги контроля рождаемости, которая позже переросла в Федерацию планирования семьи. Грининг был главным редактором еженедельной испаноязычной газеты, выходившей в Нью-Йорке, руководил в журналеThe Nation критическим освещением американской оккупации Гаити, а кроме того, написал одну из серьезных книг о Мексиканской революции.

Мало кто из сторонних так хорошо разбирался в карибских делах, как Эрнест Грининг. Однако (что было вполне типично для его поколения антиимпериалистов) он мало что знал о реальных колониях Соединенных Штатов. Понятие «империализм» виделось ему более размытым, относящимся не к официальным территориальным завоеваниям, а к неофициальной травле