Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

Фриц Габер использовал хлор в сражении при Ипре в 1915 г., угроза применения химического оружия постоянно маячила на горизонте. Рузвельт официально заявил, что Соединенные Штаты не станут первыми применять отравляющие газы в боях Второй мировой, но военные все равно готовились к химической войне. А это означало не только производство ядовитых газов, но и их испытание. Начальником медицинского управления Химической службы стал не кто иной, как Корнелиус Роудс.

Это была важная должность. Хотя Химическая служба проводила опыты на животных (предпочитая коз), она настаивала, чтобы газы и снаряжение рано или поздно начали проверять на людях. Испытуемыми становились солдаты, которых завлекали, предлагая скромное поощрение вроде внеочередного отпуска или взывая к патриотическим чувствам.

Солдаты принимали участие в испытаниях трех типов. В ходе капельных тестов отравляющие вещества (в жидкой форме) наносили на кожу. В ходе полевых тестов их обрызгивали с самолета. В ходе камерных тестов (некоторые называли их «испытаниями на прочность») участников запирали в замкнутом помещении и подавали газ, пока они не отключатся. Вдыхавших газ обычно снабжали защитным снаряжением, но концентрация ядовитого вещества часто превышала ту, с которой оно могло справиться. Иногда речь шла о нескольких днях в газовой камере – или в джунглях, с постоянно падающими сверху газовыми бомбами. Тем участникам, которые хотели уйти посреди испытаний, грозили трибуналом.

За время войны американские военные протестировали отравляющие газы и защитное снаряжение более чем на 60 000 своих бойцов.

Тесты проводились в режиме секретности. Они редко отражались в солдатском или офицерском послужном списке, а участникам запрещали говорить о них. В целом запрет соблюдался. Хотя подопытные страдали от ужасающих последствий (онкологических заболеваний, болезней легких, проблем со зрением, кожных патологий и психологических нарушений), масштабы этой программы оставались неизвестными широкой публике вплоть до 1990-х гг. Некоторые участники экспериментов рассказали о них родным лишь на смертном одре.

За раскрытием информации об испытаниях последовали и другие откровения: некоторые из экспериментов имели расовую подоплеку. Организаторы проверяли, может ли иприт действовать на афроамериканцев, американских японцев и пуэрториканцев иначе, чем на белых.

Химическая служба экспериментировала на пуэрториканцах не только в расовых тестах, но и в опытах на своем полигоне в джунглях на острове Сан-Хосе близ побережья Панамы. Весь остров использовался для испытаний химического оружия. Пуэрториканцев доставляли туда не из-за их расы, а из-за доступности. Кадровое управление Вооруженных сил США отказывалось направлять на здешние испытания достаточное количество людей «из континентальных пределов», но охотно посылало сюда пуэрториканцев. Один солдат, участвовавший в испытаниях на острове Сан-Хосе (позже у него развился рак желудка и гортани), отмечал, что больше двух третей его товарищей по этим тестам имели испанские фамилии и не понимали приказы, которые отдавались по-английски.

Джей Кац, йельский специалист по биоэтике, который в 2003 г. расследовал дело Роудса, принял участие и в современном изучении этих испытаний химического оружия. Он заключил, что в основе экспериментов лежал принцип «легкодоступности людей», причем организаторы мало заботились о минимизации ущерба, наносимого испытуемым. Солдатами «манипулировали», их «эксплуатировали и предавали». Он назвал эти испытания «бессовестными».

•••

Какую же роль в этом играл Корнелиус Роудс? Одну из ключевых. Как начальник медицинского управления, он был самым высокопоставленным медиком из всех, кто проводил испытания. В его полномочия входило официальное разрешение тех или иных опытов на людях. Именно он должен был принимать решения по поводу безопасности, а в конечном счете – решения, связанные с медицинской этикой. Однако, изучая архивы Химической службы, я не нашел никаких свидетельств того, что он хоть раз испытывал сомнения и не сразу решался одобрить проведение эксперимента. Похоже, он все делал с большим энтузиазмом: создавал посты медицинского тестирования, в том числе и на острове Сан-Хосе; договаривался о доставке испытуемых туда, где их подвергали воздействию отравляющих газов; давал рекомендации, какие газы использовать и как их применять. Роудс также делал заключения после испытаний, в частности отмечал, как люди с разным цветом кожи реагируют на химические ожоги.

В конце войны Роудс получил орден «Доблестного легиона» за «борьбу с отравляющими газами и другими современными средствами химической войны».

Роудс полагал, что это только первый шаг. Ученые с самого начала войны знали, что иприт и его производные (это были основные отравляющие вещества, с которыми работал Роудс) воздействуют главным образом на лимфоидную ткань и костный мозг. Может быть, их можно использовать для лечения лимфомы? На такую мысль наводили результаты экспериментов, проводившихся в годы войны. Но пока шли боевые действия, приоритет отдавался другим исследованиям.

Ученые планировали вернуться к этому вопросу, когда бои закончатся, и использовать сведения, полученные во время войны. У военных остались запасы отравляющих веществ, которые можно было применить для мирных исследований. Роудс возглавил комиссию, которой предстояло решить, как распорядиться этими запасами. Он распределил их между тремя больницами, одной из которых стала его собственная.

Роудс также привлек почти всех сотрудников Химической службы, занимавшихся испытаниями во время войны, к проходящим теперь под его руководством исследованиям иприта и его производных, но на сей раз с целью разработки новых лекарств. Новый исследовательский центр был создан благодаря $4-миллионному гранту от Альфреда Слоуна, президента General Motors. Роудс занимал очень выгодное положение, будучи одновременно и директором манхэттенской Мемориальной больницы, и главой Института Слоуна-Кеттеринга, находившегося рядом с ней. Он получил огромную лабораторию и деньги. А еще у него имелась больница, полная онкологических пациентов на терминальной стадии болезни, которые охотно шли на опробование экспериментальных методов лечения.

Роудс, по его выражению, предпринял «лобовую атаку всеми силами» на рак, испытывая новые и новые вещества. При его несокрушимой воле, значительных ресурсах и нетерпимости к альтернативным подходам немудрено, что представленная им исследовательская повестка стала господствующей. ЖурналScience объявил Роудса «одним из самых выдающихся американских исследователей-медиков» своего времени.

«Корнелиус Роудс, борец с раком»: Роудс, первый директор Института Слоуна-Кеттеринга, на обложке журналаTime, 1949 г.

Сегодня Корнелиус Роудс живет в памяти пуэрториканцев как отъявленный злодей. Однако на материке его вспоминают иначе – как одного из пионеров химиотерапии.

Не только вспоминают, но и чествуют. С 1980 г. Американская ассоциация исследования рака ежегодно присуждала на средства анонимного благотворителя престижную Мемориальную премию Корнелиуса Роудса молодым ученым, чьи работы в области изучения онкологических заболеваний считались наиболее перспективными. Многие лауреаты премии затем стали лидерами в этой научной сфере, а один получил Нобелевскую премию. Информационная сегрегация Пуэрто-Рико оказалась настолько всеобъемлющей, что премию вручали на протяжении 23 лет, прежде чем услышали возражения относительно ее названия со стороны одного из биологов