Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

Печально знаменитый рузвельтовский Административный указ 9906 об интернировании японцев американского Запада вышел в марте 1942 г. после длительных дискуссий. Интернирование жителей Филиппин японского происхождения (которых насчитывалось около 30 000) не требовало особых рассуждений. За несколько месяцев до Пёрл-Харбора Филиппинская ассамблея утвердила законопроект, требовавший, чтобы иностранные подданные регистрировались в правительственных структурах и сдавали отпечатки пальцев. А потом, в день японского авианалета, Макартур приказал полиции устроить облаву на все японское население архипелага, включая натурализованных японцев, получивших филиппинское гражданство, и лиц японского происхождения, родившихся на Филиппинах. Не тронули лишь сотрудников консульских служб.

Операцию проводили без соблюдения каких-либо приличий. Солдаты обшаривали японские дома, магазины, конторы и силой выволакивали оттуда японцев. Одна филиппинка рассказывала, как по улицам тащили несколько семей:

Люди вокруг радостно улюлюкали. Мой мальчишка-слуга скакал как безумный и кричал через забор: «Всех их повесить, предателей!» Он нагнулся подобрать камень, чтобы в них бросить, но я его остановила. «Не надо вмешиваться, – резко осадила я его. – Пусть американцы сами сделают все, что нужно».

С одобрения властей население принялось охотиться на спрятавшихся японцев. Тех этнических филиппинцев, которые помогали им укрываться от преследования, арестовывали. Японских женщин насиловали (как гражданские, так и солдаты), дома, конторы, магазины японцев подвергались разграблению. В Маниле во время авианалета полиция специально оставила посреди улицы грузовики, где находились более сотни интернированных: лакомая мишень для японских бомбардировщиков и ужасающее переживание для тех, кто заперт в кузове. В Давао охранники не раз срывали свой гнев, без разбору расстреливая узников: по оценкам одного интернированного, в общей сложности они убили полсотни человек.

Киоси Осава, к началу интернирования проживавший на Филиппинах 16 лет (с подросткового возраста), вспоминал «неописуемую волну неопределенности и унижений», сопровождавшую его «пребывание в тюрьме».

Осава и его собратья-интернированные не упоминаются ни в каких американских сообщениях об интернировании японцев. В какой-то мере это объясняется общей тенденцией к исключению колоний из истории США, но здесь явно сыграла роль и непродолжительность самого эпизода. Интернирование на Западном побережье США, военное положение на Гавайях, высылка алеутов длились годами, а филиппинское интернирование завершилось через несколько недель в результате вторжения на архипелаг японских войск в конце 1941 г.

Интервенция поставила Осаву и других интернированных японцев в сложное положение. На Западном побережье США чиновничьи опасения, что местные жители японского происхождения станут сотрудничать с Японией, оказались безосновательными. Известны всего несколько случаев, когда жители материка существенно помогали Японии. Однако на Филиппинах вопрос лояльности стоял гораздо более остро, так как Япония на самом деле захватила территорию. На чью сторону встанут филиппинские японцы – Японии или Соединенных Штатов?

Они почти единодушно предпочли Японию. Бывшие интернированные, потрясая оружием, предоставленным японской армией, жестоко мстили тем, кто поместил их за решетку. Они сотрудничали с японскими оккупационными властями в качестве посредников и переводчиков. Этнические филиппинцы свыклись с необычным зрелищем: их давние знакомые (садовник, мороженщик, слуга в чьем-нибудь доме) теперь гордо расхаживали в японской военной форме.

«Невозможно передать словами серьезность выбора, который встал перед местными жителями-японцами. Нам приходилось учитывать и жестокость японских военных, и страдания наших друзей-филиппинцев», – вспоминал Осава. Тем не менее он все-таки поступил на службу в оккупационное правительство и проработал там до конца войны. Несмотря на «ассимиляцию в филиппинском обществе», он по-прежнему «гордился принадлежностью к японской нации».

Несомненно, это чувство подогревалось обидой на соседей, этнических филиппинцев, которые бросили его за решетку.

•••

Затруднительное положение, в которое попал Киоси Осава, не было чем-то необычным. У колонизированных подданных имелись основания для жалоб на Соединенные Штаты, особенно это касалось жертв интернирования в военное время. Вполне логично было предположить, что некоторые из них поддержат Японию, как это сделал Осава. Безусловно, такое опасение преследовало колониальных чиновников на всей территории тихоокеанской империи США.

Однако оно оказалось беспочвенным на тех землях, которые не были в прямой досягаемости Японии. Жители Гавайев и Аляски ударились в другую крайность и активно выступили на стороне Соединенных Штатов. Подобно тому, как многие афроамериканцы сражались на войне, чтобы оправдать свои требования расового равенства, жители тихоокеанских территорий встали на сторону американцев с откровенной решимостью, словно стремясь что-то доказать. Объем продаж гавайских облигаций военного займа оказался самым высоким в США и стабильно превышал средний объем по стране в два, а то и в четыре раза. Аляска была на втором месте, во всяком случае в середине войны. Конечно, обитатели тихоокеанских территорий подвергались более жесткому принуждению, чем жители материка, однако во многом именно они финансировали войну.

Но власти требовали от них не только покупки облигаций. Грининг на Аляске, беспокоясь о возможном японском вторжении (дело было за месяц до того, как Япония атаковала Алеутские острова), решил создать Аляскинскую территориальную гвардию (АТГ) – нечто вроде ополчения, вооруженных граждан, готовых дать отпор захватчикам. А поскольку гвардия должна была защищать все побережье Аляски, пришлось брать в нее и коренных жителей.

«До той поры, – вспоминал Грининг, – я очень мало контактировал с эскимосами». Губернатор задумался о том, как они отнесутся к перспективе подключения к вооруженным силам. Коренному населению Аляски приходилось подчиняться жестким требованиям законов Джима Кроу: отдельные места в театрах, сегрегированные школы, таблички «Аборигенам вход воспрещен» в гостиницах и ресторанах. Грининг признавался, что «не знает, какие обиды могут таиться за их улыбчивыми лицами». Не знали этого и солдаты с материка, опасавшиеся, что аборигены могут обратить оружие против американской армии.

Грининг считал, что этого не случится, и принялся объезжать территорию вместе с майором Марвином Марстоном в целях вербовки. Губернатору впервые довелось посетить аборигенов севера. Вначале к ним обращался сам Грининг, называя их «согражданами Соединенных Штатов». Затем Марстон разъяснял, в чем состоит сама просьба. Им не будут платить, им не будут выдавать форму, но они станут солдатами («глазами и ушами Армии») с наплечными знаками, показывающими, что они состоят при вооруженных силах.

«Мы выдадим вам оружие и патроны, – продолжал Марстон. – Если япошка сюда приплывет и вытащит свою лодку на берег, вы его должны будете пристрелить, хорошо?»

Слушатели соглашались, что именно так и поступят. «Повсюду я встречал лишь самые горячие отклики на мои предложения организовать самооборону, – вспоминал Грининг. – В каждой эскимосской деревне я устраивал общее собрание. Являлись все – мужчины, женщины, дети. Приносили даже младенцев». Если учитывать вспомогательные службы, получится, что в «Партизанские отряды Грининга» вступили около 20 000 коренных жителей Аляски.

Им не выделяли финансирования. Они мало контактировали со своим