П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов

Очень скоро выяснилось, что на своем новом посту В.К. Плеве не устраивал ни значительную часть правящей элиты, ни либеральное общество, ни революционеров. Однако даже при таком раскладе сил избавиться от нового министра внутренних дел оказалось совсем не просто. С.Ю. Витте как-то раз заметил: «Плеве так долго добивался поста министра, что, добившись своей цели, он готов был задушить всякого, кого он мог подозревать в способствовании его уходу с министерского поста». В справедливости данного утверждения его автор имел возможность убедиться на собственном опыте. Первыми попробовали отстранить В.К. Плеве «верхи» весной 1903 г. Интригу против министра внутренних дел начал его подчиненный С.В. Зубатов, которому надоела двойственная и слишком осторожная политика начальника в рабочем вопросе, его вечный оппонент С.Ю. Витте и князь В.П. Мещерский, обожавший любые дрязги и склоки. Посовещавшись, заговорщики выработали следующий, довольно примитивный план действий. С.В. Зубатов составил подложное письмо, якобы попавшее к нему во время перлюстрации, в котором некий «преданный престолу» человек писал своему знакомому, что В.К. Плеве обманывает своего государя и ведет страну к гибели, а единственный, кто может ее спасти, – это С.Ю. Витте. В.П. Мещерский должен был передать письмо Николаю II, а С.Ю. Витте – взять власть в свои руки после того, как император сместит министра внутренних дел. Однако исход интриги был совершенно иной, чем тот, на который рассчитывали ее участники. Прознав о подкопе под свое кресло, В.К. Плеве в августе 1903 г. вызвал С.В. Зубатова к себе на дачу и в категоричной форме потребовал от своего подчиненного уволиться из Министерства внутренних дел и немедленно покинуть Санкт-Петербург. В том же месяце свой пост министра финансов потерял и С.Ю. Витте.

До сих пор идут споры о том, кем был В.К. Плеве – консерватором или либералом. По мнению его политического оппонента С.Ю. Витте, В.К. Плеве вовсе не имел никаких убеждений[202]. В разговоре с генералом А.Н. Куропаткиным С.Ю. Витте дал следующую характеристику В.К. Плеве: «Человек не государственного склада ума, никаких новых широких путей не изобретет и России не выручит. Но очень умен, опытен, обладает сильным характером, лично смел, очень хитер и чрезвычайно способен к интриге. Необычайно умеет скрывать свои мысли и планы»[203]. Другой российский политический деятель начала XX в. В.И. Гурко отмечал, что «наиболее распространенное мнение» о В.К. Плеве «было, что он – простой карьерист, исповедующий те взгляды, которые в данную минуту в служебном отношении разделять всего выгоднее». Впрочем, сам В.И. Гурко замечал, что ближайшее знакомство с В.К. Плеве убеждало в обратном. По его мнению, В.К. Плеве хотя и «высказывал те взгляды, которые соответствовали господствующему настроению», но «отнюдь не был индифферентом, он искренне и глубоко любил Россию, глубоко задумывался над ее судьбами, сознавал всю тяжесть того кризиса, который она переживала, и добросовестно стремился найти выход из него»[204].

Кадет И.И. Петрункевич считал, что у В.К. Плеве вообще не было каких-либо постоянных взглядов: «Поляк по происхождению, Плеве стал теперь "истинно" русским, католик по рождению, теперь он "истинно" православный, вчера правая рука Лорис-Меликова, сторонник реформ и удаления графа Д.А. Толстого из министерства народного просвещения, сегодня он вместе с графом Д.А. Толстым – сторонник ежовых рукавиц, а завтра будет устраивать погромы, пороть крестьян и служить молебны Серафиму Саровскому. Его будущее также ясно, как известно его прошедшее»[205]. Ни одна из политических групп российского общества не считала В.К. Плеве своим. Так, уже будучи министром внутренних дел, он вступил в первую православно-монархическую организацию – «Русское Собрание». С другой стороны, о своем настоящем отношении к евреям В.К. Плеве признался И.И. Янжулу: «Все меня почему-то считают юдофобом, тогда как меня скорее следует назвать юдофилом; я с детства знаю евреев и уважаю их за многие почтенные качества… Если мне в качестве товарища министра в некоторых комиссиях пришлось действовать против евреев, то не надо забывать, что я был тогда исполнителем чужих распоряжений, а затем закон вообще не должен ломать жизни и опережать ее»[206].

Достаточно неоднозначными были взгляды В.К. Плеве и по отношению к крестьянской общине. Так, А.А. Половцев запечатлел конфиденциальный разговор между ними, происходивший 1 мая 1902 г., в котором недавно назначенный министр внутренних дел заявил бывшему государственному секретарю: «Я сознаю, что коллективизм и выразитель его – общинное владение – вздор, ведущий лишь к неурядице»[207].

Некоторые современники утверждают, что в студенческие годы В.К. Плеве был… народником. Если учесть, что многие современники В.К. Плеве прошли весьма интересные метаморфозы: В.С. Зубатов и монархист Л.А. Тихомиров в молодости тоже были народниками, а С.Ю. Витте выступал инициатором создания черносотенной «Русской дружины», – это предположение не кажется столь уж невероятным[208]. Сам В.К. Плеве говорил следующее: «Я полагаю, что никакой государственный порядок не может оставаться навсегда неизменным и, очень может быть, наш государственный строй лет через 30, 40, 50 должен будет уступить место другому»[209]. Таким образом, В.К. Плеве не собирался сохранять неизменным существовавшую систему государственного устройства, предлагая реформировать различные стороны проводившейся внутренней политики («самые способы управления обветшали и нуждаются в значительном улучшении»[210], – писал он в одном из писем А.А. Кирееву), но главное для министра было то, чтобы исторические события развивались «с известной постепенностью» и все общегосударственные вопросы решались «только сверху, а не снизу»[211]. Предвидел он и возможность революции: «Я не отрицаю возможность бурного проявления недостаточно осознанных стремлений», и этот момент министр считал «наиболее опасным для реформ, так как всякий сдвиг растревоженной массы и всякое потворствование даст тот же эффект, как и сотрясение сосуда при нагретой жидкости»[212].

Здесь уместно затронуть еще один вопрос – «народного представительства». С.Ю. Витте писал, что в молодости «Плеве, который еще не износил свою либеральную шкуру… преклонялся перед графом Лорис-Меликовым, хотевшим положить начало народного представительства, а затем пред графом Игнатьевым, носившимся с идеей Земского Собора»[213]. «Я сторонник земских учреждений и убежден, что никакой государственный строй не мыслим без привлечения общества к местному управлению, считаю, что при самодержавном строе государства необходимо широкое развитие местного самоуправления», – говорил министр внутренних дел председателю Московской губернской управы Д.Н. Шипову. 28 февраля 1904 г. на заседании Особого совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности В.К. Плеве официально заявил, «что он вообще не считает возможным в настоящее время создавать законы для всей России из Санкт-Петербурга. По его мнению, участие местных сил в обсуждении законодательных