«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Вот, пожалуй, и все мои новости – если не считать того, что раза два «крупно» погулял. Настроение ровное, хочется работать очень много, и думаю, это мне удастся.

Пиши мне поскорей обо всех своих подробностях.

Целую тебя крепко, Вася.

2. XI.34 г.

Мама пишет, что часто писала тебе и, между прочим, послала заказным письмом фотографию (ту, что тетя показывала) и что это было порядочно времени тому назад – получил ли ты их?

102

23 ноября 1934, [Москва]

Дорогой батькос, не писал тебе, никак не мог собраться. Как всегда бывает, когда растеряешь свое время и дезорганизуешься, то не можешь собраться. А я теперь все начинаю и никак не могу начать работать на заводе, и вот это состояние начинающейся завтра работы меня выводит из колеи. То задержка с комнатой, то у моих собригадников срочная работа, и мы всё откладываем, и мне, грешным делом, уже хочется совсем отложить это дело – надоело. Ольга Семеновна исчезла на 5 дней – жила у Вити Ведражко, сегодня появилась на несколько минут и убежала в Боткинскую больницу – так спешила, что не успела рассказать своих новостей и перспектив. Она уже работает не то в больнице, не то в институте и собирается переходить на другую, лучшую работу. В общем, у нее дело, очевидно, идет на лад. Она обещала сегодня зайти и рассказать подробно о своих делах. Тетя 25-го уезжает в Астрахань, уже купила билет и уложила вещи. Вадя месяц пролежал в постели – заболел подагрой. Это в порядке информации о семейных делах.

О литературных делах – 16 ноября был напечатан в «Литературной газете» подвал о «Глюкауф»[258]. Его расценивают как весьма хвалебный, хотя меня там довольно основательно кроют. Вероятно, ваша библиотека выписывает газету и ты сможешь достать этот номер. У меня же, к сожалению, есть только один, и мне хочется его сохранить.

Журналы, в которых печатаются мои рассказы, еще не вышли, вероятно, выйдут на этих днях. Пошлю их тебе (хотя ты, кажется, рассказы эти читал).

Горький прислал отзыв по поводу моего нового романа – более чем кислый[259]. Я его еще не читал, но мне передали «предварительно». Это известие меня не привело в восторг, должен тебе сознаться. Но… всем понравиться нельзя, это преимущество умеренно-полных блондинок с ярко-голубыми глазами и с жизнерадостным характером. Я не блондинка. И я лишен этого преимущества.

В ближайшие дни, вероятно, заключу договор на книжку рассказов – куда войдут все написанные мною рассказы, около 7 печатных листов[260]. Эта книжка будет для меня приятнее, чем «Глюкауф», так как рассказы свои люблю больше, они, кажется, лучше написаны.

Напиши мне подробней о своих делах, как и что? Вернулся ли директор из Москвы, что привез? У вас, вероятно, уже зима, снег? А здесь зимой еще не пахнет, но погода прямо-таки отвратительная – дожди, туманы, сырость. Пиши мне, пожалуйста. Крепко целую тебя, твой Вася.

23. XI.34 г.

103

16 декабря 1934, [Москва]

Дорогой батькос, пишу тебе коротко, так как спешу ехать на завод. Меня очень огорчило твое письмо. Неужели дело обстоит таким образом, что нужно сложить оружие и остаться на неопределенное время в Прокопьевске? Мне кажется, что нужно воевать дальше и что ты добьешься того, что тебя отпустят. Может быть, следует ходатайствовать через голову директора, непосредственно в ВЦСПС? Мне думается, что так и следует сделать. Во всяком случае, примиряться на таком положении – ни в коем случае нельзя.

Ольга Семеновна исчезла, не появляется на Беговой. Написал ей сегодня открытку на адрес Вити Ведражко. Получил только что большое письмо от мамы и Катины рисунки – папа (я) в громадных очках и второй – зеленый огурец в натуральную величину.

Я работаю на заводе – стою у малого конвейера, на сборке автомобильного мотора. Много интересного – люди и работа.

Напиши мне поскорей, как разворачиваются дела, есть ли новости? Может быть, ты просто приедешь хотя бы в отпуск и тут начнешь хлопотать в ВЦСПС о том, чтобы тебя отпустили или перевели. Ну, должен бежать.

Целую тебя крепко,

твой Вася.

16. XII.34 г.

104

5 февраля 1935, [Москва]

Дорогой батькос, наконец-то получилось от тебя письмо, разрешившее беспокойства и недоумения. Почему ты не написал сразу о том, что задерживаешься? Ну ладно. Будем ждать тебя к 20 февраля, надеюсь, что на сей раз ты не задержишься.

Не будем загадывать о московских перспективах, надеюсь, что дела сложатся благополучно и тебе удастся бросить здесь якорь. Думается мне, что в самом ВЦСПС было бы лучше всего тебе устроиться.

Приедешь сюда, все будет видней.

Ты спрашиваешь о моих делах. Я по-прежнему работаю на заводе. Эта работа имеет в себе много положительного и в то же время и не меньше отрицательного. В смысле непосредственного литературного материала она дает немного, отнимает много сил и еще больше времени. Положительными сторонами ее является то, что она связывает с жизнью, производством, живыми людьми, основными отношениями между людьми.

Думаю, что месяца полтора она еще отнимет у меня.

Живу я не на заводе, а дома, т. к. жизнь в поселке совсем выбивала меня из колеи.

В настоящее время, помимо работы на заводе, я занят писанием сценария по сюжету «Глюкауф»[261]. Работа эта отнимет еще недели три, она весьма интересна и еще более сложна, но все же особенного удовлетворения мне не приносит, носит как бы прикладной характер. Подписал договор с издательством об издании книжки рассказов. Книжка получится небольшая, немногим больше 6 листов. Ее на днях сдают в производство, и нужно думать, что месяцев через 5–6 она выйдет в свет.

Ну вот. Кроме того, в № 11 журналов «Знамя» и «Тридцать дней» напечатаны 4 моих рассказа[262]. Вот, пожалуй, и все о моих лит〈ературных〉 делах.

Полагаю, что их нужно поднимать на высшую ступень, ибо настоящим делом я не занимаюсь, все это дела прикладные.

В личной жизни у меня по-прежнему пустота. Да, по правде говоря, я сейчас так занят, что и некогда думать об этом – возвращаюсь с завода к 2 часам ночи, но ощущение пустоты есть. Иногда даже весьма и весьма сильное.

Дорогой мой, я очень хочу тебя видеть и очень жду тебя. Приезжай, как только будет к тому первая возможность, а пока пиши, ставь в известность о своих делах, не создавай переляку[263].

Целую тебя крепко. Твой Вася.

Привет Андрееву.

5. II.35 г.

105

4