Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая

в плагиате, поскольку текст, что По и сам признавал, был, в общем-то, нехитрой компиляцией на скорую руку. А его имя на обложке – способ воспользоваться его относительной литературной известностью. И все же книга о раковинах, этой изумительной прихоти природы, выглядит как логичный фрагмент в сложных лабиринтах миров, созданных По.

В апреле – мае 1839 года он сочинил «Падение дома Ашеров», а в мае получил работу редактора в недавно созданном «Бертон мэгезин» (англ. Burton's Magazine, издавался в Филадельфии в 1837–1840 годах). Владелец – Уильям Эванс Бертон – был английским иммигрантом, начинал карьеру как комический актер, затем занялся бизнесом и в том числе купил журнал. Он был человеком простым, совсем не интеллектуалом, но довольно везучим бизнесменом. По замыслу Бертона в коммерчески успешном журнале о красивой жизни для джентльменов должно было быть всего понемногу: немного литературы, немного о моде, парусном спорте, охоте, крикете, а также печать на более качественной бумаге и дорогие иллюстрации. По написал Бертону сам, и тот, понимая, что имя По привлечет нужное внимание к журналу, охотно предложил ему место редактора. В журнале Бертона, по одному из условий сотрудничества, регулярно печатаются и произведения По, в том числе увидели свет новеллы «Падение дома Ашеров» и «Вильям Вильсон». Эти два года были относительно комфортными и благополучными для По и для его семьи.

В рассказе «Падение дома Ашеров» По изобразил замученного аристократа Родерика Ашера и его чахнущую сестру, леди Мэделейн. Что в определенном смысле отражало и личные ощущения По от реальности: Вирджиния с детства росла хрупкой и болезненной, и тревога По за ее здоровье в те годы начала усиливаться. В рассказе гибель молодых аристократов знаменует и упадок рода – дом разрушается и символически уходит под воду гнилого мрачного озера. Можно придраться к сюжету – По повторяется. Но атмосферу ему удалось создать мастерски, и до сегодняшних дней она производит на читателя впечатление мрачной безысходности.

В конце 1839 года выходит его сборник новелл, знаменитые «Гротески и арабески», двухтомник из 25 рассказов. Название звучит как диковинная музыка и производит впечатление головоломки. И не случайно оба слова в творчестве английских и американских романтиков в это время получают новое прочтение. Гротеск, что значило в первую очередь «комичное», «нелепое», в романтической традиции усиливается в смысле «причудливого», «вычурного», «необычного». Арабеска как литературный прием отождествлялась с «гротеском» до XVII века. Слово «арабеска» – европейское название арабского средневекового орнамента, в котором главную роль играет геометрия, точный расчет переплетений и повторения элементов узора. Из-за математической точности арабеск нравился романтикам как метафора чистой формы, причудливая и бесконечная игра ума. Под таким специфическим названием в книге прятались уже ставшие популярными и новые, еще неизвестные, мрачные рассказы По.

«Гротески и арабески» вышли на деньги издательства, с условием, что у По остаются права на книгу и несколько авторских экземпляров без права на доход с продаж. Несмотря на невысокие продажи, сборник вызвал резонанс, и многие периодические издания написали сдержанные рецензии. Фантазия По вызывала восхищение, но мрачность историй оставляла жутковатый осадок от прочтения. Рецензенты пишут о «германизме» как первоисточнике этого мрака, но сам По, как обычно, занял позу романтическую: «Если ужас и составляет основу моих произведений, то я утверждаю, что ужас этот родом не из Германии, а источником своим имеет мою собственную душу…»[116] Не так уж он был неправ.

Форма короткого рассказа, которую использует По, предполагает, что у автора всего несколько страниц, чтобы произвести впечатление на читателя. Характер персонажа тут не покажешь в развитии – для этого нет места. Поэтому прием, к которому прибегает По, – сгущает мрачную атмосферу, в которой все кажется ненадежным и ничему нельзя до конца доверять. Такая игра держит читателя в напряжении, как шкатулка-головоломка, в которой спрятаны отравленные лезвия, и, покрутив ее в руках, ты неизбежно натыкаешься на тайную пружину – и получаешь смертельную ранку от выскочившего из ниоткуда ножа. Так написана, например, новелла «Береника», появившаяся на страницах «Арабесок» и поразившая современников своей жестокостью. Это история, рассказанная от лица маньяка – болезненного затворника, который становится одержим зубами своей умирающей от болезни кузины-жены, он как трофей вырезает их и убивает ее. Зачем? Автор не дает ответа. Береника росла полной жизни, энергичной и радостной девочкой, которую рассказчик знал с детства, ее витальность вызывает в нем зависть и раздражение. И вот жизнь поступила с ней, как и с многими другими, она внезапно заболела: таинственный недуг точит ее силы, это зло, у которого нет причины, зло бытия, лишенное смысла, как и сама жизнь. Белые тонкие зубы в обрамлении бледных губ Береники, которыми он бредит, – как насмешка над главным героем и метафора ужаса бытия. Ужаса, который неизбежен, но в каком-то смысле и завораживающе красив. По как будто хочет сказать, что жизнь и смерть ужасны и прекрасны одновременно.

Современные исследования алкогольной аддикции говорят о том, что регулярное употребление алкоголя способствует повышению тревожности. Страх и зависимость питают друг друга, и употребление становится способом на время приглушить тревогу, которая неизбежно возвращается. Эта тревога обусловлена рядом причин: чувством вины, возвращением социальных страхов, которые прошли на время употребления, и физическим состоянием «эндорфиновых качелей», когда при употреблении алкоголя количество эндорфинов растет, а потом резко падает, а также банального обезвоживания: тело испытывает стресс от нехватки воды, а человек мучается от беспричинной тревоги. Длительный отказ от алкоголя формирует у зависимых людей тревожно-депрессивные расстройства, которые провоцируют развитие паники и страха. Так что можно предположить, что природа фобий в произведениях Эдгара По подпитывалась не только депрессией, но и сформировавшейся зависимостью от алкоголя. А писательство было для него спасительным способом хоть как-то избавиться от тревоги, изложив на бумаге свои страхи.

По не «проснулся знаменитым» после выхода сборника, но заметный интерес критиков способствовал росту его известности.

В 1840 году Эдгар поссорился с Бертоном, обоюдное недовольство, вероятно, усугублялось пьянством По. По снова возвращается к идее собственного журнала, а Бертон продает свое надоевшее «джентльменское» детище новому владельцу – молодому и амбициозному бизнесмену Джорджу Рексу Грэму. Издание меняет название на «Грэм мэгезин» (Graham's Magazine, печатался до 1858 года). Грэм вложит еще больше денег в качество печати и материалов – в журнале появляются красивые иллюстрации мужской моды и даже ноты музыкальных пьес. Он предложил По вернуться в журнал в той же роли редактора, и очень скоро Грэму и По совместными усилиями удалось создать крайне успешный журнал национального уровня, который печатался десятитысячными тиражами. В апреле 1841 года на страницах журнала Грэма публикуется новый рассказ По «Убийство на улице