8 секунд - Ася Федотова

— Полины больше нет. Не стало в семнадцать. Она прыгнула... с моста.

— С моста? — я задыхалась от обиды, злости, паники, разочарования. Все навалилось тяжелым снежным комом.

Видно, как ему было тяжело говорить об этом.

— Да, с моста. За Гремячкой у переезда мост, знаешь? Вот оттуда. Ее неделю искали, а потом какой-то приезжий рыбак у берега обнаружил.

— Но зачем? — воскликнула я.

— Зачем? — Костя горько усмехнулся. — Поля была больна. Душевнобольная. На ее счету несколько попыток, но всегда кто-то спасал. Один раз и мне довелось, когда она таблеток наглоталась в школьном туалете. Но в тот день ей удалось. После похорон Алевтина уехала в Белоруссию. Поэтому ты ее и не знаешь. Но мама твоя все знает.

— И про тебя с этой Полиной тоже? — спросила омертвевшим голос.

— Да, — колом в сердце.

Боже!

— Значит ты женился на мне...

— Ника, — Костя резко перехватил меня за плечи и прижался своим лбом к моему, склонившись. — Все не так. Вернее, сначала, когда я тебя только впервые увидел, сам ошалел. Думал померещилось, но ты была живая. Настоящая. Я наблюдал. Следил. Взял себе отпуск на две недели, чтобы в поселке задержаться. Это, как наваждение. Как вернувшаяся мечта. Как знак. Я ведь тогда, когда Польку нашли, сам чуть не... Ладно... Ник, пойми... Она была всем для меня. Но потом, когда мы стали жить с тобой вместе, я узнал и тебя. Совсем другую. Непохожую... Узнал и полюбил. По-настоящему. Я пытался, старался, чтобы и ты в ответ полюбила меня.

— Не верю, — замотала головой, прикрывая глаза.

Глава 29 Руслан. План

Женя Трофимов — Привет (feat. Комната культуры)

Мы сидели с Катей в небольшом кафе рядом с университетом. Она мяла в руках салфетку, не поднимая на меня заплаканных глаз. Это было так стремно, но дальше тянуть беспонтовую резину наших недоотношений смысла не виде.

— Я сама виновата, — тихо произнесла Катя. — Ведь чувствовала, что ты ее любишь до сих пор, но уговаривала себя подождать, уговаривала себя не торопиться. Время лечит. Оказывается, лечит, но не все, да? — грустно усмехнулась.

— Ты не виновата, — спешно возразил и дотянулся до ее подрагивающих пальчиков. — Это мне нужно было думать и не вести себя, как последний эгоист. Но я, правда, надеялся, что у нас может что-то получиться.

— Только не оправдывайся, — Катя одернула руку и закрыла лицо ладонями. — Боже, как же я тебя сейчас ненавижу.

Ее задушенные всхлипы, словно ножом по сердцу. Таким ублюдком я не чувствовал себя еще никогда. Она была хорошей девчонкой. Реально классной. И очень повезет тому, кому достанется ее сердце. Но мне оно, так уж вышло, не нужно.

— Имеешь право.

— Нет! — вспыхнула Катя. — Не имею. Но все равно ненавижу. Прости, — девчонка подхватила сумочку, вскочила, чуть не опрокинув стул, и умчалась на выход.

Чувство невероятного облегчения вкупе с горькой виной затопили меня изнутри. Но я совершенно ясно понимал, что поступил именно так, как должен был. Будущего у нас с Катей не было, потому что в сердце жила другая. Как поселилась, так и не покидала его ни на день, ни на час.

А когда вернулся на последнюю пару, Лера рассказала, что Ники не было сегодня в университете, а телефон у той отключен.

Помчался после учебы к Стрельцову на работу. Торчал там до самого вечера. А когда все же увидел Никиного мужа, тот, прежде чем захлопнуть дверь тачки, рассмеялся прямо мне в лицо.

— Нормально все с ней. Она в больнице торчит с утра до вчера.

На следующий день Ника тоже не пришла. Тут я уже реально напрягся и после трени поехал в клинику. Умаслил медсестер, и меня пропустили к палате.

— А Ники нет, — мама Ники растерянно осмотрела меня, покосилась на почти прозрачную девчонку, лежащую на кровати перед планшетом с мультиками.

— Он придет сегодня?

Худощавая, замученная, но сохранившая былую красоту женщина озадаченно поджала губы.

— Давай выйдем, — ответила, потом сказала дочери, что сейчас вернется и вывела меня из палаты. — Мне Ника рассказала про вас. Ты не мешай ей, у них семья. Не рушь, — затараторила, как в припадке.

Я разозлился.

— Что там рушить? Она не любит его. Как вы вообще позволили ей выйти замуж за человека ради денег? Я понимаю, это все ради спасения своей второй дочери, но как же Ника? Она же тоже ваша дочь, черт возьми! Вы не подумали, как она будет жить со взрослым мужиком, который ее по сути купил?

— Я не позволяла, — мама Ники повысила голос, но сразу же остепенилась, поглядывая в сторону стойки медсестер. — Она не слушала меня. Решила все сама. Как только исполнилось восемнадцать. Что я могла?

— Вы могли ее отговорить. Могли сказать, что не примите такой жертвы и этих чертовых денег. Можно было найти выход другим путем, но вы пошли самым простым. Продав дочь.

— Не смей меня обвинять. Кто ты такой, чтобы судить?

— Я люблю ее. И хочу помочь. Вам помочь. Найду деньги. У меня родители медики. У них связи. Я на все ради нее пойду, понимаете? Помогите мне уговорить Нику.

Женщина запахнула халат и прикусила губу.

— Это дочке самой решать, — ответила и устремилась в сторону палаты.

Пусть не результат, но начало было положено.

Ника объявилась в универе спустя несколько дней. И я ее не узнал. Не узнал мою девочку.

Короткое каре, темные волосы, подводка вокруг глаз. Черная одежда. И отсутствующий взгляд. Когда она поднималась на последние ряды аудитории, на нее смотрели, словно любопытную зверушку в зоопарке разглядывали. Головы бы поотрывать.

Забрать бы ее отсюда, увезти и не отдавать никому.

Ника села на противоположной от меня стороне и всю пару не отрывала взгляда от тетради. Даже в тот момент, когда препод зачитывал список, кого освободил от экзамена автоматом, а кому придется попотеть. Нику освободили, как и Леру. А вот мне с Керимовым ожидаемо не повезло.

После лекции я мгновенно подорвался с места, чтобы успеть ее поймать. Но Ника посмотрела на меня совершенно пустыми глазами.

— Не приближайся к моей семье. Зачем ты ходил к маме? Зачем ты преследуешь меня?

Я перекрыл путь к выходу. У меня сердце колотилось, как ненормальное рядом с ней.

— Ты сама знаешь. Я хочу помочь и не отступлюсь... Ника, — едва дотронулся до прядки ее волос, — зачем это все?

Та гордо вздернула подбородок, но глаза блестели. В глазах плескалось отчаяние. Меня то не обманешь.

— Что, не нравится? Все вы