8 секунд - Ася Федотова

— Сегодня не смогу вас забрать, — сообщил Костя, пока я повязывала ему галстук. — Вечером полковника гуляем. Сама понимаешь, придется по всем злачным местам прокатить. Водителя прислать?

— Не нужно, — стянула узел потуже. — На такси доберемся.

— Как знаешь.

После пар мы с Лерой пошли в туалет. Я обещала подправить подруге макияж, поскольку она со своим парнем, Керимовым, в кафешку собралась.

Надо же! Вообще не привычно считать их парочкой. Но я заметила, как смотрела на Дениса Лерка, и как тот смотрел на нее. Такое ощущение, что им друг без друга и пять минут тяжело прожить. Это прекрасное притяжение, волшебное чувство единения, когда ты ощущаешь в другом человеке свою родную душу.

— Лерка, как же ты светишься, — я разглядывала счастливую подругу. — Вот уж не думала, что Керимов может быть таким. Как шелковый стал. Не смотрит ни на кого. Ты хоть в курсе, что про вас говорят? Как обсуждают?

— Слышала, — вздохнула подруга, стараясь не дергать веками, дабы не смазать стрелки.

При Керимове никто и рта не раскрывал, но стоило нашим группам разъединиться по своим семинарам, как начиналось.

— А ты не слушай никого, поняла? Пусть треплются. Завистью исходят. А особо разговорчивым Керимов сам рты позакрывает.

— Стараюсь, — мягко улыбнулась девчонка.

Я завершила макияж. Подруга проморгалась и посмотрела на себя в зеркало.

— Классно! — Лера захлопала ресничками, а потом нацепила свои очки. — Спасибо, — довольно бросилась меня обнимать.

— Если хочешь, я могу тебя научить рисовать такие. Это не сложно на самом деле, главное руку набить.

— Хочу, — радостно закивала подруга и снова скомкала меня в своих объятиях.

Возле парковки мы разошлись. Лера убежала к машине Керимова, который уже ее поджидал, а я поспешила к вызванному такси до реабилитационного центра.

Я ненавидела больницы. Даже современные и даже частные. Все равно, каким бы кафелем ни был выложен пол, и какой бы техникой ни оснащались кабинеты, это здание все же оставалось больницей, где лечили людей, где умирали и выздоравливали, где бродили уставшие после смены врачи, и где пахло бинтами и лекарствами.

Первым делом, как только появилась в палате и поцеловала маму с сестрой, пошла в ванную смывать макияж, затем собрала волосы в хвост и накинула поверх одежда белый халат.

— Ник, почитаешь? — спросила Валя, когда мама отлучилась на пост к медсестрам, чтобы уточнить расписание процедур.

Я покосилась на учебник по макроэкономике в своих руках.

— А что ты хочешь? Может, про кролика? Мы не дочитали.

Валюшка помотала своей белобрысой головой.

— Нет, почитай вот эту, что у тебя в руках.

Я замялась.

— Валь, это по учебе.

— Вот и почитай, поспать хочу. Всю ночь тошнило. Не выспалась.

Пришлось внять просьбе сестренки. И когда вернулась мама, Валя уже мирно посапывала.

— Кофе будешь, дочур? — спросила мама. — Не ходи за покупным. Я свой заварила в термосе. Крепкущий.

— Давай, — благодарно согласилась.

И когда мы с ней тихо устроились в уголке палаты на диванчике, я шепотом призналась маме.

— Со следующего года перевестись хочу.

Мама моментально застыла и поставила свою кружку на столик.

— Ника, почему? Ты же так хотела именно туда.

— Хотела, — согласилась я, — но проучившись поняла, что хочу выбрать более специализированный факультет. Поэтому подумываю об Вышке.

— А Костя в курсе?

— Пока нет, но ты ему не говори, ладно? Сама скажу.

— Конечно, дочка, конечно.

Я видела, что она в очередной раз хотела спросить, как мне с ним живется, но знала, что мама не сделает этого. Потому что она боялась. Боялась услышать правду и встать перед выбором. Либо мое счастье, либо здоровье Вали.

Все это было очень тяжело, и я не вправе осуждать, потому что в прошлом сама пошла на этот шаг.

Вскоре пришла медсестра и проводила нас на очередную Валину процедуру.

Пока она лежала, обмотанная проводами и липучками по всему телу, мы с мамой молча ждали окончания. А потом на инвалидной коляске покатили сестренку обратно в палату. Коляску катила мама, я же шла следом.

Шла, пока не увидела их.

На лавочке, привалившись к стене сидела Лера. Рядом Керимов. А впереди этих двоих посреди коридора стоял Руслан.

В не застегнутом больничном халате поверх синего джемпера и темных, в мелкую клетку брюк. Из-под ворота виднелась татуировка, переходящая на шею. Я любила очерчивать ее пальцем, задумчиво рассматривая узоры.

Он был зол, растерян, даже напуган. А еще... В этом его взгляде читались неприкрытое раскаяние и боль.

Я растерянно переводила взгляд с серьезного Керимова, на виновато — испуганную Леру, а потом на Беккера.

И понимала, что он все узнал. Наверняка, Юшкина проболталась. Вот же... Никому нельзя доверять.

Мама, проходя мимо, с интересом покосилась на ребят, а потом оглянулась на меня, вытягивая из омута.

Нужно было действовать. И, в первую очередь, оградить маму и Валю. Поэтому догнала родительницу.

— Мама, я сейчас. Это из моей группы. Наверное, по поводу курсовой.

— Хорошо, Никуш. Если тебе нужно идти, ничего страшного.

Я лишь благодарно кивнула и вернулась к этим.

— Пошли, — процедила сквозь зубы и повела их к пожарной лестнице, где всегда было относительно пусто, потому что в здании большинство врачей и пациентов пользовались лифтами.

По дороге Беккер ухватил меня за плечо.

— Блин, да, подожди ты!

Он что, посреди коридора решил очередной концерт закатить? Ну, уж нет, дорогой.

— Не хватай меня, понял? — я сбросила его руку и завернула к дверям. ведущим на запасную лестницу.

Эти двое тоже за нами пошли. Хотя мне было сейчас все равно от смеси злости, стыда, отвращения и дичайшей растерянности.

Как Лерка могла? Я же просила молчать… Я же просила! Я все ей про себя рассказала. Первый раз так человеку доверилась, открылась, а она…

Спустилась на площадку между этажами, запахнула халат и сверкнула глазами в сторону свой "подружки".

— Что, все рассказала ему, да? — спросила у нее, подавляя истерику, и перевела взгляд на Руслана. — А ты? Не поверил? Пришел лично убедиться? — Руслан спустился по ступенькам и подошел ко мне вплотную. — Ну, убедился? А теперь валите отсюда, — зашипела ему в лицо.

Беккер сжал челюсти, его глаза заволокло темнотой. Черной. Непроглядной.

— В себя приди, — резко тряхнул меня за плечи, а потом совсем неожиданно прижал к себе. — Почему ты мне ничего не рассказала? Почему ты черт возьми, молчала? — его голос срывался на скулеж.

Слова долетали до меня, словно, сквозь туман. Я жадно вдыхала родной, успокаивающий запах. И очень, очень сильно мечтала быть рядом с ним слабой, маленькой девочкой, которую Руслан сможет, непременно, сможет защитить.

Но