8 секунд - Ася Федотова

— Очень люблю... И тебя тоже очень люблю, — тут она резво оседлала мои бедра, склонилась и поцеловала.

Она хотела услышать от меня в ответ то же признание. Кто бы из девчонок этого не хотел. Но я ее не любил. И она это чувствовала, поэтому не настаивала, а покорно ждала того момента, который может никогда и не наступить.

Эту девчонку я точно не заслужил. Такую выпрашивать для себя нужно, добиваться. Горы ради ее внимания сворачивать, а она мне досталась ни за что вообще. Ничем я ее такую не заслужил.

День бы наш мог бы сложиться именно так, как мы запланировали его утром, лежа на общей кровати, закрепляя уговор нежным, неторопливым сексом.

Но судьба — такая стерва.

Еще в дороге, ожидая зеленый на светофоре, рядом поравнялась тачка. За рулем Стрельцов, рядом Ника. Сначала они нас не заметили. О чем-то трещали. Смеялись. И напоминали счастливую семейную парочку. Хотя нет, с таким-то перевесом в возрасте. Скорее, нафаршированного бабками мужика и его молодую телку. Вот это уже ближе к истине.

Но правду я знал. Стрельцова не была временной телкой, она была женой.

Первым меня заметил Стрельцов. Ехидно оскалился и кивнул Нике, чтобы так тоже посмотрела.

И она посмотрела. Поджала губы и отвернулась к своему окну. А Стрельцов вдарил по газам, как только замигал желтый.

Невыносимо видеть. как она смеется с другим, как живет с другим. Вроде все забывается. а потом вот такая встреча в лоб, и снова по незатянувшейся ране острым лезвием.

— Это она, да? — робко спросила Катя, когда мы поехали дальше. — С мужем?

— Да.

— Они... У них, кажется, все хорошо, — робко предположила девчонка.

Да. Именно так со стороны и казалось.

Настроение стало ни к черту.

Но на репетицию к Кате я все же пришел. Как и обещал. Она пела ту саму песню, что как-то по-особому щемяще сжимала мое сердце.

Спокойный, красивый, одухотворенный голос. Безупречная игра на гитаре.

Музыка прекратилась. Я, сидевший в первом ряду, очнулся и подорвался навстречу, когда Катя спешно покинула сцену.

— Ну как?

— Круто, — привлек ее к себе за талию и поцеловал при полном зале в губы. — Не знаю, зачем тебе репетиции, ты и так офигенно поешь и играешь.

— Мы же отрабатываем номера. А потом будут прогонки всего вечера.

Тут Катю отвлекла какая-то девчонка, вынырнувшая из-за кулис.

— Подождешь? Я скоро, — Катя спешно чмокнула меня в губы.

— Да, на первом, возле гардероба.

— Хорошо, — и убежала, скрываясь за кулисами.

Я же направился на выход. Но по пути заметил Юшкину и Стрельцову, устроившихся на крайних стульях дальнего ряда. По мере моего приближения, глаза у Стрельцовой сузились. Ноздри затрепыхали, как у разъяренной кобылицы.

— Птичку певчую себе завел? — выплюнула Ника, когда я проходил мимо.

Словно ядом в кровь впрыснула. И мне. И себе за компанию.

Надо признаться, я не ожидал. Ника никогда ко мне не лезла первой. Всегда только оборонялась от нападок. Это был первый раз, когда Стрельцова напала сама.

Я остановился, развернулся к ней и криво ухмыльнулся. Какого хрена она вообще взбрыкнула?

— Не все же обладают одним единственным талантом — ноги раздвигать за бабки.

Я понимал, как это стремно. И совсем так про Стрельцову не считал. Нужно было просто пройти мимо. Но я не смог. Каждая наша схватка, каждое ее слово, обращенное ко мне, подпитывало в моем сердце жизнь, как будто без этого оно готово было сдохнуть и сдаться.

Ника возмущенно вздернула брови, резко подорвалась с места, просочилась мимо Юшкиной, пока я тупо пялился на нее с вызовом во взгляде и поражением в сердце, а потом подлетела ко мне и зарядила по щеке.

Голова дернулась в сторону. Я прикрыл глаза и победно оскалился, пока она смотрела на меня с таким разочарованием, что хоть сквозь земли провались.

Ника выбежала вон.

— Это подло! Зачем ты так? — вступилась за подругу Лерчик.

— Не я же начал, — пульс грохотал в ушах, но я старался сдержать лицо, прикрываясь дешевым, фальшивым оскалом.

— Тебе нужно извиниться, — потребовала Юшкина. Как будто ее статус девчонки моего друга позволял вот так со мной разговаривать. В приказном, млять, тоне.

Я, было, уже почти не сдержался, чтобы пообломать ее пыл, но у меня зазвонил телефон.

— Сорри, Лерчик, как-нибудь в другой раз.

Принял вызов от мамы. Накануне я пытался до нее дозвониться, чтобы попросить помощи для Грифа, а точнее для будущей мамочки его будущего ребенка.

— Привет, мам. Да, звонил, хотел у тебя спросить, — вышел в коридор. К стендам с объявлениями. — Гинеколог толковый нужен.

— Чего? — мама чуть не подавилась.

Я усмехнулся, представляя, что она там себе навоображала.

— Не мне, выдыхай. У друга девчонка залетела. Срок нормальный такой. Нужно под наблюдение встать, а у тебя же подруга — заведующая во "Флоре". Может возьмет к себе, а? Попроси? У девчонки этой, Еськи, характер — говно. Прошлого врача послала, потому что та начала ей на мозги капать, типа, залетела под алкахой на вечеринке, и последствия у плода могут быть непредсказуемые, короче. Нужно ее нормально обследовать и как-то помягче. Ради меня, мам.

— Ну, я созвонюсь. А у кого хоть. У Дэнчика что ли?

— Неа, у Грифа. Только это бывшая Дэна.

— Боже, как же так?

— Да, во так, мам. Под алкахой, сказал же. Дэн с ней расстался на тот момент, а она слегка расстроилась и вот... Короче, все так.

— Смотри, чтобы у тебя так не вышло. Рано еще.

— Не выйдет, — убедил маму. — Так, поможешь?

— Конечно, — вздохнула в ответ.

Отключившись я в растерянности потоптался на месте, но в итоге не выдержал и драпанул искать Стрельцову. Снова перегнул, смешал с дерьмом девчонку, которую безумно любил. Это горечь, обида, безответная тяга, голод, боль. Спустя столько времени, внутри все еще было живо, и Ника из моей памяти никуда не делась.

В актовый я так и не вернулся. Написал Кате про срочное дело. Да, подло. Но когда на кону Стрельцова, я ни о ком другом больше думать не могу.

Нагнал Нику уже во дворе главного корпуса.

— Подожди, — дернул девчонку за плечо.

— Убери руки, — та вырвалась и посмотрела на меня. Глаза полные слез. Покрасневший нос. Осунувшаяся. Уставшая. И такая родная девочка. Как же я раньше не замечал, насколько она вот такая... Как будто на грани. Не видел. И не хотел видеть. Любил, но эгоистично думал только о себе. — Ненавижу тебя. Ты ничего обо мне не знаешь. Ты и понятия