8 секунд - Ася Федотова

— Меня Керимов поцеловал. Там. На кухне, — призналась она, когда уже в верхней одежде мы покинули коттедж.

— Что?

Неожиданно, конечно, зато поцелуй объяснял, почему подруга сейчас так странно выглядела.

— Что слышала.

И Лера все рассказала. Как они остались наедине, как Керимов ее поцеловал, как подруга просила остановиться, а Денис не слушал. И как их застукала та самая Еська.

— Лер, только честно... Он тебе нравится?

Она вскинула на меня свои красивые, растерянные глаза.

— Это так страшно, Ник, — и прикусила пухлую губу, растерянно и внимательно считывая мою реакцию на свой секрет.

Да, вляпаться в Керимова — это еще хуже, чем в Дымникова. Дымников просто использовал Леркину заинтересованность им и доброту, чтобы в любой момент можно было свалить на нее часть своих кураторских обязанностей. Она, конечно, старательно изображала, будто не догадывалась об истинных его мотивах. Но если все же подруга догадается, я уверена, что Дима Дымников не сможет разбить ей сердце. Потому что за всей бравадой про влюбленность в Димочку скрывается обыкновенная симпатия. И не более того.

А вот с Денисом может быть иначе. С Денисом может быть очень остро. До нехватки кислорода. Как было у нас с Беккером.

А может быть наоборот. Тихо, спокойно, уютно и счастливо. Как в гавани. Как в убежище.

А может быть очень больно. Когда после того, как парень наиграется, Лерку придется собирать по частям.

И это в самом деле страшно. Потому что с Керимовым у нее все, походу, по-настоящему.

— Знаю, — тихо ответила я. — Но ничего прекраснее ты больше не испытаешь.

Уже в такси у меня завопил телефон. Я очень сильно напряглась, пока доставала его из сумочки. Опасалась до дрожи и одновременно трепещущей внутри радости увидеть незнакомый номер и домыслить, что это снова Беккер с левого мне звонит. Но гораздо опаснее было увидеть там имя мужа.

Мне еще только предстояло не выдать себя перед ним. Не спалить, как покраснели губы и даже немного опухли. Как искрились глаза. И сейчас я совсем была не готова к разговору, потому что у самой до сих пор колени дрожали от пережитого столкновения с Беккером в туалете. От его близости. Запаха. Прикосновений.

Но на экране высветился Керимов.

— Это он звонит, Лер, — предупредила подругу.

— Кто? — та встрепенулась.

— Денис твой, — показала ей экран.

— Не бери, — взмолилась Юшкина.

Но я приняла вызов, потому как в голове промелькнула мысль о том, что Керимов звонил не по Леркину душу, а из-за Беккера. Они там все в таком состоянии… Могло произойти всякое.

— Да.

— Привет, — ответил Керимов запыхавшимся голосом. Как будто стометровку пробежал. — Это вы с Лерой сейчас уехали?

— Ну, мы, и что?

— Передай ей телефон.

Я посмотрела на подругу. И глазами дала понять, чего именно хочет Денис.

— Нет. Не могу сейчас с ним говорить, — тихо прошипела Лерка, вся в комок сжалась и отвернулась к окну.

— Дэн, давай не сейчас, а? Она... уснула. Потом поговорите, — я сбросила звонок.

И поставила на беззвучный.

Подруга доехала первой. Мы чмокнулись на прощание и поздравили друг дружку с наступающим женским праздником. А потом такси помчало меня домой.

В квартире оказалось на удивление тихо и темно. В гостиной на столике остался стакан и недопитая бутылка виски. Рядом миска со скорлупками от фисташек. И все. Пустота.

Костя обнаружился в нашей спальне. Мирно сопевшим в подушку. Или же очень профессионально претворяющимся.

И меня окатило чувством невероятного стыда перед этим человеком. Чувством вины. И даже жалости. Я не понимала, почему он так держался за меня. Даже сейчас во сне он был красив и привлекателен, как мужчина. Вокруг него столько желающих оказаться сейчас в этой самой спальне.

Но почему-то здесь до сих пор я.

Глава 23 Руслан. После вечеринки

Macan — L

Я лежал в своей комнате. В родительском доме. И никуда не хотел оттуда выбираться. Одно желание — спрятаться, закрыться на замки и остаться здесь. В родных стенах. Как-будто я еще совсем сопляк, и нет никаких проблем.

После вечеринки я поехал сюда. Знал, что родители не буду допекать вопросами, не полезут в душу, пока сам не захочу поделиться. Просто дадут мне необходимое время и поддержку.

Я мечтал иметь такие же отношения, как у моих предков. Я бы хотел строить все вместе по камню, по кусочку, выстраивать совместную жизнь. Я бы хотел, чтобы меня так же любили, уважали и ценили, как мама относилась к моему отцу. И в свою очередь тоже бы любил, заботился и ценил. А еще безмерно уважал девушку, женщину, будущую мать своих детей, которая бы крепким тылом стояла за моей спиной. Я бы весь мир к ее ногам положил. И старался во всем ей помочь. Как мой отец.

Родители были редким идеалом, когда встретились две родные души.

Конечно, они тоже ссорились. Бывало, сильно ругались. Но быстро отходили и разговаривали. Запирались в кабинете отца и выходили оттуда уже вместе. За руку. Целуясь. Улыбаясь друг другу.

Можно сказать, я жил в тепличных условиях. У меня было все. Родители позаботились об этом, упорно трудясь над общим будущим. Но самое главное, за что я им благодарен — это чувство невероятной безопасности. Я знал, что они не разойдутся. Я был уверен, что моя мама не изменяет отцу, а он никогда не изменял маме. Уважение и любовь — вот, что я впитал от них с самого детства.

Когда еще в школьные годы приходил в гости с Керимову и видел совсем иную картину семейных отношений, мне становилось жаль друга. Его родители были в каком-то вечном, перманентном состоянии войны друг с другом, и в этой атмосфере рос Дэн и его младшая сестра, Лолка.

И вот сейчас лежа в своей кровати я задумался над тем, что, если в будущем наши с Катей отношения перерастут в нечто более серьезное, в семью, в нашей с ней жизни не исключен вариант развития событий, как между Керимовскими предками.

Загадывать настолько далеко было глупо. Мне девятнадцать. Я довольно молод. А Катя и того моложе.

Но меня все равно пугали эти мысли.

Я не хотел создавать семью, где отец гуляет по левым бабам от своей жены, которая сидит дома с детьми, потому что просто разлюбил, или устал, или никогда не любил, или же выгорел, как спичка, и ничего не осталось. А потом смотреть ей в глаза, целовать на ночь детей и загибаться от