Путь Наставника 2 - Игорь Ан

Что ж, неприятно, потому что это означало, что еды оттуда не будет, но не смертельно. У нас есть и другие возможности.

— Бивень, значит, сегодня работаем только в лавке. Пойдёте туда вчетвером, для начала. Если потребуется больше людей, подтянешь. Возьми Кнута, Коржа и кто посильнее. Может, придётся таскать много мешков.

Бивень от чего-то смутился и уставился в пол.

Что-то было не так.

— В чём дело? — спросил я.

Ощущения неладного вдруг накатило волной, поселилось в груди, принялось глодать сердце.

— Корж… — произнёс Бивень. — Он… возможно, он ушёл.

— Что значит ушёл? — переспросил я, давя тревогу, стремящуюся завладеть мной.

— Он… он нёс какую-то чушь. Понимаешь… когда мы вчера все просили тебя взять нас в ученики… это ведь, так… как вроде шутка… — он снова смутился. — Ну, не в шутку просили, конечно… просто это как, ну, ты понимаешь… Мы признаём, что ты умеешь больше нас, научи…

Я вдруг понял, что те их пожатия рук, просьба про ученичество… это и впрямь… типа ритуала. Ни Бивень, ни кто другой ничего не знают про связь Наставник — Ученик. И это логично. Да, Аркадий Петрович видел что-то, но он стезевик четвёртой ступени, а это не шутки.

— Так что говорил Корж? — чувствуя, как мороз с улицы забирается в грудь и рисует там узоры из застывшей в жилах крови.

— Он говорил, что у него есть наставник, и он может быть только один.

— Это дословно?

Бивень взглянул на меня удивлённо.

— Ты что, веришь в эту чушь? Да откуда у него учитель? И что за бред вообще? Один наставник… ё-моё! Вор он в душе! Вот и вся недолгая. Он вчера не сказал тебе ничего, но ему не понравилось, что ты нам не даёшь промышлять, как раньше. Вот что ему нужно. А остальное… Остальное чушь и придумки!

— И куда он ушёл?

Меня немного отпустило. Не знаю, с чего вообще я так переволновался? Ну, захотел пацан остаться на скользкой тропинке. Бывает и такое. Много раз проходили, но вот те слова про Наставника… нет, они не шли у меня из головы. Я всегда боролся за своих до последнего. Но как быть здесь? Корж не стал моим учеником. Другой наставник? Странно это всё. Откуда у беспризорника наставник? Нет, примеры имеются, но… Не знаю… как-то это всё, действительно… странно.

С другой стороны, он не перестал быть котельником. А значит, он наш, он свой. И значит, за него тоже надо бороться. Нет разницы, признал он мои заслуги или нет, решил, что я недостоин его чему-то учить или согласился, он пацан, который может исправиться, может уйти со скользкой тропки, а значит, я должен попытаться.

— Не знаю, Огрызок. Я не видел, как он уходил. Мне он ничего не сказал. Скорее всего, пойдёт, прибьётся к кому-нибудь. Вон, мостовики с нами дела имели, может, к ним. Да, здесь беспризорников хватает. Он не беспомощный, его примут с распростёртыми объятьями. А если ты думаешь, что он может нас сдать… не сдаст. Он не такой.

— Ладно. Сейчас у нас нет возможности искать его. Но если кто-нибудь, что-нибудь о нём узнает, дайте знать. Я хочу поговорить с ним.

Я вдохнул. Потеря подростка — не конец света. Он же не умер, не решил уйти… насовсем.

— Всё, за работу! Куцый, веди в лавку и не донимайте сильно мастера. Ему сегодня тяжело… будет.

— Ему каждый день тяжело, — хмыкнул Куцый. — Привык уже.

Руки зачесались отвесить ему подзатыльник, но это непедагогично. Я сам едва не рассмеялся от своих мыслей.

— Гриша, раз ты сегодня дома, то организуй работу по хозяйству, — предложил я.

— Что именно? — тут же спросил он.

Судя по голосу, ему и впрямь хотелось чем-нибудь заняться.

— Мы тут надолго. А значит, уборка, приведение в порядок печи, посмотри, что можно сделать с титаном на втором этаже. Понимаю, что не отремонтируешь, но прикинь, что нужно заменить. Справишься?

— А, то!

— Щербатого в помощники возьми. Он вроде толковый.

— Ага, — кивнул Гриша. — Щербатый, со мной!

— И остальных займи чем-нибудь, — подсказал я.

— Придумаю, не дрейфь, — усмехнулся Гриша.

Всё. Все при делах.

Теперь я мог спокойно идти к кузнецу.

Чёрт! И снова под ложечкой засосало. Только на тот рез не холод, а ощущение тревоги. Буквально через полчаса решится наша дальнейшая судьба. Оттого, что окажется в бочке, зависело очень многое. На кону, без преувеличения, была наша жизнь.

Оттого я вышел из дома и шёл медленно, пока не задубел. А случилось это довольно быстро. Я прикинул, не стоит ли заскочить к Марфе, переодеться, но решил всё же, выглядеть прилично на важной деловой встрече.

Значит, потерплю.

Я прибавил шагу. Стал интенсивней размахивать руками. Пока шёл по пустой улице, даже подпрыгивал немного. Зато согрелся и разогнал кровь.

По широкой улице шёл уже спокойней. На встречу попался патрульный. Но он лишь скользнул по мне взглядом и отвернулся. Вот что значит, прилично выглядеть. Конечно же, я умылся с утра, почистил пальто, совсем немного, но это помогло. Я даже штаны прогладил ладонями. Чуть сбрызнув перед этим водой. Так себе оказалась затея, но утюга в доме я не нашёл. Кстати, было бы неплохо им обзавестись. Как ни странно, отутюженная одежда выглядит гораздо опрятней.

Это в моём старом мире, я мог неделю носить джинсы и мятую футболку, даже не думая о том, как выгляжу. Здесь же стоило следить за своим видом, чтобы иметь меньше проблем.

К кузнечному цеху я подходил в приподнятом настроении и раскрасневшимися на морозе щеками. Даже вновь набежавшие тучи, откуда несколько раз принималась сыпать ледяная крупа, не испортили мне настроение. Я готовил себя внутренне. Готовил к победе. Потому что настраиваться на поражение заранее — гиблое дело.

Я уже обдумал и понял цену. Я прекрасно осознавал, каковы ставки. Так зачем загонять себя в тиски страха? Если уж на то пошло, жизнь сама может сделать это без нашей помощи.

Ещё издалека я заметил одиноко стоящую фигурку у ворот цеха. Нет, это был не кузнец, телосложение не то. Но фигурка нервно шагала туда-сюда, иногда останавливалась, вглядывалась в начало переулка, откуда я должен был появиться. Я и появился. Едва заметив меня, фигурка шмыгнула внутрь цеха.

Ждут. Даже дозорного выставили. Тоже нервничают? Или уже вскрыли бочку, несмотря на моё требование?

Я неспешно подошёл к двери, постучал.

Мне тут же открыли.

Кузнец и ещё трое стояли у остывшей бочки, вытащенной на