Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

три ноты, а [Джордж] явно не был лучшим певцом в мире”. В его голосе с густым ливерпульским акцентом звучит почти болезненная застенчивость, и все же версия Джорджа гораздо более обаятельна, чем более поздний хитовый кавер Билли Крамера, да и фальцет у него более уверенный.

Мартин пока что полностью контролировал все, что записывали Beatles. С неулыбчивой сосредоточенностью школьного учителя – даже его галстук подозрительно напоминал атрибут какой-то привилегированной школы – он выслушивал, как Джон и Пол, аккомпанируя себе на акустических гитарах, поют очередную новую вещь, и потом запросто мог поменять темп песни или переставить местами куплеты и припев.

На долю этих двоих приходилось девяносто пять процентов студийного времени продюсера, и только затем, с заметно меньшим интересом, Мартин приглашал Джорджа продемонстрировать очередное соло, которое тот разучил на своей новой, еще более крутой гитаре – черной Gretsch Country Gentleman, как у Карла Перкинса. Если услышанное не нравилось Мартину, он садился за фортепиано и на ходу импровизировал новое соло, которое полагалось принять без разговоров. Спустя годы он с большим раскаянием признавался: “Я всегда довольно жестоко обращался с Джорджем”.

К моменту выхода пластинки Please Please Me Брайан как раз нашел издателя для богатейшего материала, который уже накопили Леннон и Маккартни. Им стал бывший певец танцевального оркестра Дик Джеймс, известный в основном тем, что исполнял заглавную песню в детском телесериале 1950-х годов “Приключения Робин Гуда”. Проявив замечательную дальновидность, Джеймс учредил компанию Northern Songs – эксклюзивное агентство по авторским правам участников Beatles, в котором они станут (почти) равноправными партнерами.

Поскольку Джорджу раньше уже приходилось быть соавтором и Пола (“In Spite Of All The Danger”), и Джона (“Cry For A Shadow”), обсуждалась возможность сделать и его автором Northern Songs, добавив его имя к совместному кредиту Леннон – Маккартни.

“Я помню, как однажды утром мы шли с Джоном мимо церкви в Вултоне и обсуждали этот вопрос, – вспоминал сэр Пол Маккартни. – Нам не хотелось вести себя некрасиво по отношению к Джорджу, но все же: стоит ли нам теперь писать втроем, или лучше оставить все как есть? И мы решили: останемся только вдвоем”.

В первые семь месяцев так называемого года битломании особой мании не наблюдалось, зато тяжелой работы было полно. По состоянию на начало 1963 года Beatles все еще базировались в Ливерпуле, однако их репутация быстро росла и за его пределами. После дневного сета в Cavern они грузились в фургон Нила Аспиналла и мчались в какой-нибудь театр или танцевальный зал на другом конце страны, порой ради жалкого гонорара в какие-то тридцать фунтов – поскольку Брайан настаивал на выполнении договоров, заключенных еще до попадания в чарты.

Они регулярно ездили и в Лондон ради живых выступлений в эфире общенационального радио Би-би-си – местного радиовещания в Британии в те годы попросту не существовало, – в таких программах, как Saturday Club или Easy Beat, где исполняли репертуар, в котором каверов было по-прежнему больше, чем песен Джона и Пола.

Даже сейчас их индивидуальные образы крайне медленно формировались в общественном сознании, потому что интервью у них обычно брали у всех разом, как у некой неразрывно связанной комической четверки, своего рода мерсисайдских братьев Маркс, превращавших акцент, на который Британия вечно взирала свысока, в очаровательную экзотику. Даже Джон, выходец из среднего класса, ливерпульский акцент которого был едва заметен, теперь должен был все чаще “включать” его, приводя тетю Мими в болезненное недоумение.

Вопросы чаще касались их внешнего облика, который по-прежнему интриговал публику куда больше, чем их музыка: не трудно ли поддерживать столь экстравагантный публичный образ? “Наш образ – это мы сами, такие, какие мы есть, – настаивал Джордж, слегка греша против истины. – Мы не пытались создать образ – мы просто оставались собой”.

Порой просачивались случайные подробности их внутренней кухни: например, однажды Джордж рассказал, что Брайан выплачивает им недельное жалование в коричневых конвертах (которые раздавал Тони Брамуэлл), словно они фабричные рабочие или продавцы в магазине: “Приятно, когда следующий конверт приходит, а ты еще не истратил то, что было в предыдущем”.

Когда им нужно было переночевать в гостинице, обычно выбирали скромный недорогой отель, где они размещались по двое в номере и, как правило, инкогнито. Здесь Джордж проявлял всю заботливость, на какую был способен: он всегда делил номер с Ринго, поскольку во многом ощущал ответственность за то, что привлек нового барабанщика в группу и хотел, чтобы тот не сомневался, что полностью всеми принят.

Арктическая зима 1963-го затянулась до конца марта, и их многокилометровые путешествия часто проходили в ужасных условиях. Однажды ночью, когда метелью вдребезги разнесло ветровое стекло фургона и снег хлестал в кабину горизонтально, они спасались от переохлаждения, осушив на четверых бутылку виски, а потом сгрудились в кучу, словно пингвины, по очереди подлезая в самый низ, чтобы согреться.

Тем не менее в целом царило необыкновенное добродушие; единственный “конфликт”, который мог вспомнить Ринго, – это спор Пола и Джорджа, кто поведет фургон. “Мы остановились где-то перекусить. Когда вышли, ключи [от фургона] оказались у Пола, но Джордж уже сидел за рулем. И это продолжалось чуть не полтора часа: «Ключи-то у меня!» – «А за баранкой-то я!» Ни один не собирался уступать”.

Если не считать чартов, самым явным признаком их неуклонного восхождения были пакетные туры, в которых, как правило, главной приманкой были приглашенные американские звезды, а местные британские команды служили чем-то вроде одноразовой упаковки. Beatles отработали два таких тура подряд: сначала с Томми Роу и Крисом Монтесом, второй с Роем Орбисоном, в обоих случаях начав с нижних строчек в афишах, но вскоре по требованию публики продвинувшись до хедлайнеров, закрывающих шоу.

Орбисон с его драматическими, почти оперными песнопениями об утратах и одиночестве был одним из героев Beatles, и Джордж испытывал особую неловкость от того, что их ставили выше него в афишах. Он вспоминал, как стоял за кулисами и смотрел на одинокую фигуру в траурных темных очках, которая наполняла зал меланхолией с диапазоном в несколько октав, не шевельнув при этом ни единым мускулом. “Он даже не дрогнул. Был словно из мрамора”.

Тем не менее Beatles пока что оставались пусть самым ярким, но не единственным аттракционом в конюшне мерси-бита, сделавшей Брайана Эпстайна самым успешным поп-импресарио в истории Британии. Он также подписал контракт с Gerry and the Pacemakers – и тоже поручил их заботам Мартина, который отдал Джерри песню Митча Мюррея “How Do You Do It?” (уже записанную Beatles, но в конце концов отвергнутую), и она стала его хитом № 1, причем первым из трех подряд, чего сами Beatles пока не добились.